-Лест…
Я знаю, что он скажет. Что попросит или предложит… я могу предугадать это с точностью до интонаций. Я так уверена, что мне уже даже не страшно. Я знаю, что он скажет.
И я ошибаюсь.
-Можешь обнять меня со спины? Тебе так будет удобно?
-К..конечно.
Он поворачивается ко мне спиной - она у него широкая, сильная, за такой хорошо прятаться от всего на свете. Тихонько прижимаясь к ней лбом, обнимая его за пояс, я слушаю его дыхание - как оно замедляется, становится ровным. Встревоженное его желанием тепло и расслабленность постепенно возвращаются в тело, снова окутывают, словно пеленая и укачивая в себе. Кьелл засыпает - я чувствую это по сердцебиению и думаю, как мало и плохо его знаю. Даже стыдно, что надумала о нем всякого… стыдно и радостно, что так ошиблась. Тишина и темнота заползают в голову через уши, мягко утягивая вниз.
... А все кошмары остаются там, наверху.
-Тшшш…
-…
-...пускай…
Голоса… во сне или наяву… они кружат вокруг меня, как большие белые птицы… мне тепло, очень тепло и спокойно, словно крылья самой большой из них укрыли меня от всего мира.
-Лест, солнышко…
-Ммм…
-Можно я уже пойду?..
-Мм…
-Понял, - мне кажется, или надо мной посмеиваются. А, какая разница… мне тепло, тихо и славно, не хочется шевелиться, не хочется думать… мысли все равно поднимаются, как островки суши при отступлении воды. Наверное, я очень долго спала, потому что кругом светло, потому что все тело затекло и немного ноет, а голова гудит. Я лежу на ком-то… даже знаю, на ком именно, лежу всем телом, обхватив руками и обняв бедрами. По голове и спине меня легонько поглаживают, а в живот упирается… н-да. Доброе утро.
Я приоткрываю глаза - смотрит на меня с неловкостью, смущением даже.
-Извини, я… не совсем могу это контролировать.
-Ничего, - выдавливаю из себя хрипло. Это, зажатое между нашими телами, вздрагивает и становится тверже. - Я ведь сама так легла?..
-Это было очень мило. Ты такая целеустремленная во сне, даже не ожидал.
Я прячу лицо у него на груди - скажешь тоже, целеустремленная… Так, надо вставать, пока это не стало слишком личным… потому что рубашка у меня тонкая, штаны его тоже, и этот жар и твердость я чувствую как если бы лежала на нем голой. Голову немного ведет, тело слушается плохо, все изнутри как будто разобранное. Я слезаю с него и сажусь на постели, Кьелл поднимается тоже и с виноватой улыбкой выскальзывает за дверь. Это мне, наверное, надо было смущаться…
Вместо этого я кладу руку на живот, где словно пропечатался огненный след, слегка провожу ладонью. Странное ощущение… под ложечкой тяжесть, беспокоятся руки, тянет облизать пересохшие губы. Ощущение это преследует меня еще долго, то пропадая, то усиливаясь в течение дня, и весь этот день я витаю в облаках, пока не прихожу к простой и очень ясной мысли. И когда вечером гасится свет, я не жду ночных кошмаров.
Я беру свою лампу и спускаюсь на первый этаж.
3-10
-Не возражаешь?
Я мнусь на пороге, не решаясь его переступить. Кьелл не спит - сидит на постели, уперевшись локтями в бедра, положив подбородок на ладони. Взгляд внимательный, цепкий, даже немного лихорадочный, но в руках он себя держит.
Пока держит.
-Что ты, проходи конечно.
Ноги словно по колено в воде, так тяжело ими двигать. Интересно, если я споткнусь, успеет ли он меня поймать? Судя по тому, как пристально смотрит, все он успеет - и дальше идти уже не придётся.
Но я не спотыкаюсь - к счастью ли?..
… Одеяло у него одно, а свое я захватить не догадалась - или не захотела догадываться. Лежа уткнувшись в мужскую грудь, я слушаю, как он дышит; руки его бережно прижимают к себе мою голову, накручивая пряди волос на пальцы. Бедра его близко, очень близко ко мне - но не прикасаются, дистанцию он выдерживает на грани. Эта дистанция отчего-то очень меня беспокоит, и я не могу понять, чем именно: тем, что может сократиться - или что никак не сокращается?.. Может, стоит уже самой её сократить? Хотя я пожалею, пожалею, точно пожалею об этом… Кьелл глубоко вдыхает, прижимая меня к себе чуть крепче, и я решаюсь.