-Нет.
Облегчение вырывается из него стоном того, кто с палящего солнца ступил в тень. Он так этого боялся? Сказанные слова всплывают в памяти, отравляют её, и я позволяю себе подтянуть колени к груди и обхватить ладонями оледеневшие стопы - все никак не согреются...
-Замерзла?
-Нет… это так, ничего…
Он бесшумно поднимается с места и скрывается в кухонном закутке, чтобы спустя пару минут вернуться оттуда с тазом горячей воды. В немом изумлении я наблюдаю, как он опускается перед моим креслом и несмело касается обивки рядом с ногами.
-Позволишь?
Он что, собрался…
Не дожидаясь ответа, он тянет на себя мою ногу, осторожно стягивает шерстяной чулок и обхватывает горячими ладонями ледяную стопу. Мурашки стремительной волной поднимаются вверх - по голени и бедру, животу и спине, груди и шее - прокалывая кожу сотней иголок. Ошарашенная, я могу только смотреть, как он опускает мою ногу в горячую воду, омывает ее, а потом и вторую… давлением больших пальцев пуская волны тепла во все уголки тела, застывшие и оледеневшие так давно, что они даже не ощущаются его частью. Он не поднимает головы, и лица его я почти не вижу - только легкое покачивание макушки и натяжение ткани на руках. Этими руками он сегодня до полусмерти избил другого мужчину.
И меня это почему-то не беспокоит.
Меня беспокоит нарастающее покалывание между ног и сухость во рту, а ещё - страшное желание запустить руку в его волосы и… желание сформироваться не успевает, когда он отбрасывает их небрежным жестом со лба, и я наконец вижу его лицо - словно охваченное лихорадкой, проглоченное безумием. Он поднимает на меня взгляд, и руки его замирают. Сухо и бестолково дергается горло, когда он прижимается губами к колену, потирается о него щекой. На проституток так не смотрят.
Так смотрят на идола перед тем, как заколоть овцу на его алтаре.
Я сжимаю пальцами края юбки, не опуская их вниз. Я смотрю на мужчину, отчасти догадываясь, о чем он сейчас думает - хвала богам, что лишь отчасти. Он делает свои намерения ясными, когда кладет обе ладони на мои колени и едва ощутимо надавливает. Я могу свести их сейчас, мне ничего не стоит сейчас его пересилить.
Но я этого не делаю.
… Руки в его волосы я все-таки запускаю - и едва контролирую силу, когда он прижимается ртом между ног. Пальцы его сдавливают бедра так, словно я вырываюсь, рывком подтягивая ближе, ближе, куда еще ближе!.. откинуться на спинку кресла и тут же - снова скрутиться, часто и резко выпуская воздух из груди. На миг он отрывается, жар сменяется холодом, внутри словно что-то замыкается - и сознание погружается в густую теплую воду. В ней легко и естественно кажется выпустить из груди сдавленный стон, сжать бедрами мужскую шею и нетерпеливо надавить - вырвавшийся смешок и легкий укус в мягкость бедра все тело простреливает насквозь. Шершавый… какой же шершавый у него язык… он не должен таким быть… а когда задевает клитор, словно невзначай, хочется взвыть и подпрыгнуть… он прикасается к нему все чаще, все судорожнее сжимаются бедра, туман в голове все сгущается, когда мужчина внезапно отстраняется - чтобы наполнить пульсирующую пустоту внутри пальцами и начать ими двигать, сначала мягко и осторожно, но с каждой секундой все резче и злее, пока все внутри меня не вскипает.
-Нравится? Нравится, как я делаю? - спрашивает он, не сводя поглощающего взгляда с моего лица. Скулеж вырывается из горла ему в ответ, и Кьелл улыбается - впервые за сегодня - чтобы снова опустить голову.
… И пока меня не скрутило, не выломало конвульсиями, он не убирал пальцы, не отрывал языка. В глазах стоят слезы - я быстро вытираю их ладонями, на них расплываются хаотично следы от зубов. Поднявшись, Кьелл берет меня на руки - и мог бы вынести в лес и оставить там в этот момент. К счастью, несет он меня в спальню, чтобы укутать со всех сторон одеялом, а потом прижать к своему животу и груди, уткнуться носом в волосы. Тяжелая рука давит, но не душит, словно пристегивает меня к нему, и тепло разливается по телу, заполняя его целиком. Весь прожитый день кажется прожитым давным давно, кажется страшным сном, увиденным в детстве.
-Спи, Лест… спи, солнышко…
И я засыпаю.
…
Утро мягко закрадывается под веки, окружает своей пушистой серостью. Падает снег - опять навалит огромные сугробы, и Бьорн полдня будет расчищать тропки у нашего дома и дома Юллан. Я вытягиваюсь с хрустом, подумываю встать - но у спящего рядом мужчины другое мнение. Теплый и взъерошенный со сна, Кьелл притягивает меня к себе и утыкается носом в шею.