-Я не жду, что ты быстро это поймешь. И пока это не произойдет, мы все будем повторять тебе одно и то же, раз за разом. Ты важна для нас. Ты драгоценна для нас. Ты можешь ровным счетом ничего не делать - просто существовать в этом мире, и этого уже будет достаточно, чтобы тебя любить. Понимаешь?
-Но…
-Без но.
-А…
-И без а.
Она хмурится, но уже показательно и слегка игриво. Из тугой тяжелой груди вырывается нервный смешок.
-Ладно… как скажешь.
-Умница-девочка. Эх, родись я мужчиной, уже давно затащила бы в храм. Чего только тянут эти охламоны…
-...!
-Ну что ты так смотришь? - смеется она надо мной. - Твое счастье, что во мне преобладает женское начало и женские инстинкты - иначе у тебя было бы на одного жениха больше.
Я представляю кучерявого рыжего парня с веснушками, и мне становится не по себе. Похихикивая, Юллан поднимается, идет к печке, чем-то шуршит и мурлыкает. Я прикладываю руку к груди - в ней словно вытряхнули старые одеяла, подняв тучи пыли и пуха. И я сомневаюсь, что когда эта пыль осядет, все вернется на свои места - хорошо это или плохо, понять можно будет только потом.
Озадаченная, я не сразу замечаю, что стало тихо. Внезапно наступившая тишина пробивает спину жгучим холодом, я привстаю со своего места, но никого в закутке не вижу.
-Юллан?
Брякает что-то, доносится странный звук, а вслед за ним шорох и шелест. Я подхватываюсь и в пару шагов оказываюсь у печи - и почти сразу теряю голос, собственное тело теряю в пространстве.
Юллан сидит на корточках, лицо ее цвета известки. Вот она достает из-под юбки ладонь - и вся она окрашена кровью.
4-9
Я не помню, как донесла её до постели. В звенящей голове не осталось мыслей, кроме каких-то абсолютно бестолковых и лишенных смысла. Единственно разумная - нагреть как можно больше воды - быстро испарилась, оставив внутри один лишь тихий и безотчетный ужас, когда это было сделано. Нужно кого-то позвать, кого-то привести, я никого тут толком не знаю, но кого-то же нужно, Мейлс, может Мейлс может помочь? Или кто-то еще из женщин? Я не знаю, что делать, я только один раз помогала принимать роды, и то… надо звать, надо кого-то звать, срочно…
Я подскакиваю к девушке - свернувшись вокруг своего живота, она лежит и смотрит в никуда.
-Кого мне привести? Кто может помочь?
-Он уходит… мой малыш… оставляет меня, - шепчет она, не слыша мой голос.
-Юллан!
Она не отзывается - я не удерживаю ругательства и вскакиваю на ноги. Кто-то же должен сейчас быть дома, побегу в деревню, до кого-нибудь достучусь, на ходу запрыгнуть в ботинки, накинуть плащ - и вывалиться из сеней прямо в руки Бьорну.
-Что случилось? Куда ты…
-Там!.. Юллан!..
Он отставляет меня в сторону и оказывается у постели сестры в считанные секунды, сжимая пространство широкими шагами. Касается ее лба, плечей, бедра - и тут же снова поднимается на ноги.
-Что тут… - Кьелл словно спотыкается на пороге, сразу весь сереет лицом.
-Я за Астейрой, - бросает ему Бьорн на ходу и, на мгновение укутавшись темным вихрем, взмывает в темное небо.
-Будь здесь, - бросает Кьелл отрывисто и тоже исчезает. Я снова остаюсь совершенно одна - бессильная и беспомощная перед лицом удушающего ужаса, опустившегося на дом. На негнущихся ногах я подхожу к кровати, смотрю на лицо, искаженное до неузнаваемости.
-Тише, маленький, молчи… - шепчут ставшие бескровными губы, срывается голос на сиплые стоны. Все мое тело становится деревянным, неживым. Это же колыбельная… она поет.... колыбельную своему ребенку…
-Юл!..
Скользнувший мимо меня вихрь оборачивается мужчиной - Брик падает на колени перед постелью, и Юллан мгновенно начинает плакать, обнимая его за шею.
-Маленький… наш малыш…
-Тшш, замолчи, замолчи… Астейра придет и поможет нам, Бьорн уже полетел за ней…
-Ты не понимаешь… она не успеет…
-Не говори так. Она успеет. Все будет хорошо.
Юллан задыхается от слез и в какой-то миг разрывается криком - он ввинчивается в уши, и все внутри идет трещинами. Брик весь сжимается, притягивает ее к груди крепче, а у самого дрожит спина, воздух рядом с ними дрожит, пропитанный горем и ужасом. Я не замечаю, как делаю шаг назад, еще один и еще. Лишь оказавшись на улице, где в лицо, шею и ладони ветер сразу же запускает ядовитые зубы, немного прихожу в себя. Кипит в глазах бессилие, ходуном ходит все застывшее в неподвижности тело. Если ничего не сделать прямо сейчас… Астейра далеко, очень далеко, они могут не успеть, да они в жизни не успеют!..