4-11
-Лест!..
Едва переступив порог теплой и хорошо освещенной комнаты, я ловлю огненный вихрь. Обхватив полно и жадно, всю меня прижав к себе, Юллан что-то шепчет в макушку, шевеля волосы горячим дыханием, я не слышу ни слова, сдавленная неизвестно откуда взявшейся силой.
-И опять скачет, посмотрите на нее, - ворчит оставшаяся за спиной Юллан Астейра. - Сказано же было, сиди спокойно, не дергайся.
-Да-да, помню… я осторожно, мама, ты же видишь, я не бегаю… - отвечает та, наконец разжимая руки. Спрятав облегченный вздох, я выглядываю из-за плеча Юллан и неловко кланяюсь её матери. Та лишь сухо кивает в ответ на мой поклон.
Они… не похожи совсем. Маленькая сердитая старушка, хмуро жующая губы - и светлая, солнечная девушка с румянцем на щеках. Но связь между ними ощущается, стоит только немного прислушаться, присмотреться - и вот уже практически видна золотистая ниточка, протянувшаяся от одного сердца к другому. Астейра очень, очень сильно любит Юллан. Так сильно, что даже выразить это толком не может.
На столе перед ней лежит ворох соломы и какие-то плетеные каркасы из нее. Я подхожу ближе, Юллан следует за мной как котенок - разве что не пищит, а только украдкой и осторожно касается рук, спины и волос. Глаза ее чуть блестят, как будто лихорадочно - природу этой лихорадки я теперь понимаю чуть лучше.
-А что это такое? - спрашиваю я у Астейры. Старуха как раз присела обратно за стол и взялась за солому.
-Подношение для оленьего бога. Надо же отблагодарить его за оказанную милость.
Узловатые пальцы ловко накручивают соломинку на соломинку, крепят одну к другой. Я присаживаюсь рядом; пахнет теплом и летом несмотря на стужу за окном.
-Хочешь попробовать? - не глядя спрашивает Астейра.
-А… давайте…
… Плести сол’дерра - паука солнца - оказалось намного, намного сложнее, чем виделось со стороны. Все пальцы у меня измочалились в кровь, прежде чем стало что-то получаться, Юллан всхлипывала так, словно это кровили ее собственные руки, а мать строго шикала на нее.
-Ничего ты не понимаешь, глупая дочь. Наша кровь - тоже подношение богу. Вкладывая частичку себя в паука, ты делаешь подношение куда заметнее для него. Как думаешь, сколько таких пауков сплетено по всей нашей земле? Как он заметит твой, если в нем не будет и капли твоей крови?
-Ууу…
-Не хнычь. Глянь, девочка и слезинки не уронила.
-Ну мама…
-Юллан, я в порядке.
-Знаем мы это твое “я в порядке”, - ворчит девушка, склонившись над своим пауком. Он у нее не в пример ровнее и краше моего выходит, чему я ни капли не удивляюсь. - Вечно ты так говоришь, а потом не спишь ночами, болеешь и без сознания падаешь…
Под внимательным взглядом старухи я вся съеживаюсь.
-Не спишь? - спрашивает она как будто без интереса. - Отчего же не спишь?
-Да сплю я…
-Ну теперь спишь, как стала с Кьеллом ложиться, - как ни в чем ни бывало продолжает Юллан. - А до этого вся от кошмаров истончилась…
Мне неловко до такой степени, что даже челюсти сводит.
-Кошмары, да? - задумчиво произносит старуха. Кажется, это зацепило ее больше того, что я сплю с одним из ее сыновей… Хотя вряд ли она не в курсе того, кем меня сделал ритуал, который она же сама и проводила. - И что там в этих кошмарах?
В живот словно падает комок снега. Я облизываю губы, высохшие практически до хруста.
-Там… тот человек. К которому я ехала. И… хозяйка дома, где работала.
-И что они делали?
-Ничего… только смотрели. Но страшно… страшно очень.
-Понятно…- мне вот ничего не понятно, но Астейра не утруждает себя объяснениями. - Плети паука. Попросим Бьорна отвести тебя на малое капище, до большого по такой погоде тяжело добираться. Там и повесишь, заодно и наши с Юллан тоже.
-А я не… - робко вклинивается та и под взглядом матери тут же вжимает голову в плечи.
-А ты сидишь дома, пьешь чай и молишься. Иначе я тебя…
Что она её знать никому из нас не хочется, и я неловко перехватываю нить разговора.
-А капища… они оленьего бога, да?
-Да, - споро перематывая соломки, отвечает старуха. - Малое поближе, ты уже была у него. Большое подальше, у излучины реки, оно бережет границу. Сильное место, тебе там даже петь не надо - только покажись, и олений бог сам явится.
Я утыкаюсь в солому, перебираю её, но не вижу - память услужливо подбрасывает белое лицо - и чувство, будто ты исчезаешь. Надеюсь, мне не придется там оказаться...