-А капище и храм - это одно и то же?
-Храм для всех богов, - отвечает старая женщина. - Там ты и Тамаркун можешь помолиться, и Аштесар почтить, и оленьего бога уважить. Он далеко в сердце леса, так что ходят туда редко.
Я пытаюсь представить это “далеко”, если даже путь до часовенок Тамаркун кажется мне бесконечно долгим, ничего у меня не получается, и я возвращаюсь к своему пауку. Стрекочет огонек в лампах, откликается ему огонь в печи. Сосредоточенно сопит Юллан, переплетая свою соломку. Моя тоже начала поддаваться - но разве что только поддаваться.
-Неплохо для первого раза, - произносит Астейра. Я беспомощно смотрю на кривость, вышедшую из-под моих пальцев. На скрип входной двери мы оборачиваемся почти одновременно - мгновенно сузив комнату, в нее заглядывает Бьорн.
-Ты вовремя, - произносит Астейра. - Мы как раз заканчиваем. Отведешь завтра девочку на малое капище.
Пронизанный сомнением взгляд опускается на мое лицо, и я подавляю желание сползти под стол от его тяжести.
-Да вы что, сговорились? - недовольно бурчит старуха. - Из нас троих только ей и идти. Или прикажешь своей старой матери ковылять туда по снегу?
-…
-Неси на руках, если так печешься.
-Мам, может все-таки…
-Юллан, - голосом Астейры можно металл резать. - Ради кого она туда первый раз побежала? Хочешь новый повод ей дать?
От повисшей в воздухе тяжести по нему идет рябь, становится трудно дышать, а контуры тел вокруг расплываются, идут золотыми всполохами - но всего на мгновение.
-Раз больше нечего сказать, на том и порешили.
4-12
Идти на капище обязательно нужно на своих двоих - путь к нему тоже часть подношения. К счастью, за несколько дней до этого потеплело, снег осел и слипся, так что идти было намного легче. Ступая и проваливаясь лишь по щиколотку, я вспоминаю, как увязала по колено - и как только добралась?.. Та ночь помнится все хуже, все меньше в моих воспоминаниях о ней связанностей - словно в голову напустили паучков, и те с каждым днем все плотнее и плотнее затягивают прошлое своей паутиной.
-Это от касания бога, - поясняет Бьорн, подавая мне руку. Я неловко хватаюсь за неё и перебираюсь через поваленный ствол. - Да и двигала тебя скорее всего не только собственная сила. Сама, без помощи леса, ты бы так далеко не ушла.
Это становится понятно уже на середине пути, когда страшно запыхавшись, я прошу Бьорна сделать привал. Тяжело опустившись на торчащий из-под снега валун, я задираю голову - там, в пустоте безликого неба, замерли голые ветви, острыми концами врезаясь в его застывшую серость. Ни звука не издает замерший лес; он кажется уснувшим, кажется неживым, но я знаю, что это не так. Где-то среди черных деревьев бродит белый олень с человеческим лицом и играет девочка с глазами цвета разгневанных небес.
-Не замерзла?
Я позволяю улыбке растечься по губам и с трепетным теплом принять в ответ слегка изумленный, даже растерянный взгляд.
-Ты так меня укутал, как я могла замерзнуть?
-Пообещай, что скажешь, если замерзла или устала, - лицо его до обидного быстро возвращает себе прежнее выражение. Вот бы он почаще смотрел на меня… по-другому.
-Да, конечно. Идем?
... За облаками не понять, сколько прошло времени - мне кажется, что идем мы целую вечность. Мы пробираемся сквозь заросли, залежи снега и буреломы, и в какой-то миг Бьорн берет меня за руку и больше не выпускает - а я не забираю обратно. Расплавляясь в жерле горячей ладони, она становится чудовищно чувствительной - все мое существо стекается на участок голой кожи, склеенный с мужскими пальцами. Твердые и сухие, словно камень из печки, они нечасто касались меня раньше, и я не знаю, будут ли касаться еще… хочу ли я, чтобы они касались еще. Проплывают неузнаваемые места, у которых нет и шанса быть узнанными - даже броди я тут часами, не нашла бы дороги домой. Хорошо, что Бьорн ведет меня - потому что от холодного воздуха у меня кружится голова, а мелькающие деревья превращаются в бесконечный хоровод. Вот только… от воздуха ли?
-Почти пришли.
-А… хорошо…
Он сжимает мою руку чуть крепче, оглядывается, и я бездумно смотрю на сильную шею и подбородок, обветренные губы и выше - в черные глаза, от взгляда которых на лице плавится кожа.
-Не смотри… так… - шепотом, едва слышно, когда намного громче звучит то, что никогда не будет сказано.