-Как? - он оказывается рядом так внезапно, что меня снова бросает в жар. - Как я смотрю?
-Сам знаешь...
-Нет. Расскажи, - поддев пальцем прядь волос, он уводит её в сторону от лица, глаза его близко-близко, и я падаю в них - словно бы в небо.
-Как будто… сейчас укусишь… - шепотом, сгорая от стыда и неловкости за собственные слова, а мужчина улыбается снова, наклоняется и взаправду кусает - нежно прихватив зубами кожу у основания шеи.
-Угадала, - шепчет он, и волоски на теле становятся дыбом, когда теплое дыхание касается влажной кожи. Зажав ладонью место укуса, я только и могу беспомощно смотреть на Кьелла, а он смеется, но синева в глазах его становится грозовой. Сейчас… сейчас что-то…
-Воркуете? - слышится от порога голос Юллан. Она стоит уперев руки в бока, вся хорошо так округлившаяся и румяная с мороза. - А ну за мной!
Переглянувшись, мы послушно следуем за ней сквозь стеклянный холод поднимающегося дня. Звонко хрустит снег под ногами, от солнечного света в глазах рябит и идет радугой. Я иду за Кьеллом след в след; заметив это, он нарочно делает пару шагов шире и смеется, когда я начинаю прыгать. Обернувшись к нам с порога, Юллан машет рукой.
-Ну будет вам! Давайте скорей!
-Идем!..
Дома у нее - дым коромыслом. Пышет жаром печь, заставлен стол кубышками и лоточками, пахнет какими-то пряностями и дрожжевым тестом. Пока я недоуменно оглядываюсь, Кьеллу уже всучивают корзину с посылом в лес, а мне протягивают фартук.
-Дел невпроворот, все не успеваю, поможешь немного?
-Да, да, конечно… а в чем дело?..
-Как, тебе не сказали? - удивляется девушка, оттирая лоб и оставляя на нем след от муки. - У Бьорна день рождения сегодня, мы будем праздновать.
Завидя ступор на моем лице, Юллан осторожно уточняет:
-А в городе что… не празднуют день рождения?
-А… ну… - я теряюсь и злюсь сама на себя за эту растерянность, злюсь, что она сильнее меня. - Наверное…
В городе… может и отмечали. В публичном доме годы меряли насечками на жетоне - меряли даже не возраст, а сколько лет ты там провела. Я попала туда в девять и долгое время так и считала свой возраст - девять и один. Девять и два. Девять и три… От сочувствия в глазах Юллан становится только хуже, и я выхватываю у нее скалку.
- Давай я раскатаю тесто. Ты присядь пока.
За работой легко не думать. Очень быстро печной жар и трескотня Юллан выметают из головы все сорные мысли - и вот мне уже не нужно понуждать себя улыбаться ей в ответ. Вот уже я смеюсь ей в ответ совершенно свободно и как будто со стороны слышу свой собственный смех и сама ему удивляюсь - когда я вообще так смеялась?.. В комнате светло и пахнет сытой, безопасной жизнью, которую я не заслужила - но которую не хочу потерять.
Юллан протягивает руку и ласково касается щеки.
-Испачкалась… вся в муке, - произносит она с нежностью.
-Ты тоже…
… В звуках и запахах этой жизни мне хочется навсегда раствориться.
Вечером, когда стеклянный глаз луны забрасывает в окно белую тень, мы зажигаем свечи и лампы, наполняя комнату теплом и светом. Юллан не перестает улыбаться - когда Бьорн ворчит на нее за “лишние хлопоты”, она улыбается только шире и подталкивает меня в спину. Пряча вспотевшие ладони, я сбивчиво поздравляю мужчину, желая ему долгих лет жизни, и прошу прощения, что не приготовила никакого подарка. Он улыбается в ответ, мягко ероша мне волосы.
-Ну, братец, будем за уши дергать?
-Еще чего не хватало.
-Уу, вредина, а меня в прошлом году вы знатно оттаскали!
-Тебе еще расти, а мне уже хватит.
С этим трудно поспорить - ростом Бьорн уж точно вышел. Кьелл посмеивается в кружку с вином и (не)заметно приобнимает меня за плечи.
-Выдохни, - шепчет он мне в макушку. - А то вся как струнка.
-А… да…
Юллан хохочет - что-то ей сказал Брик, она держится за живот и вытирает слезы. Улыбается Бьорн, он хоть и ворчал, а все равно позволяет себе неловкую радость от всего этого внимания и заботы.
-А помнишь, как в прошлом году…
-Ой, Кьелл, не начинай.
-Чего, Юл? Пусть и Лест посмеется.