-Ну тебя… сейчас начнет рассказывать, как я прошляпилась с пирогом, ты мне до старости будешь припоминать?
-А как же? Насыпать красный перец вместо корицы на сладкий пирог, это ж надо было!..
-Ну Кьелл!
-Вкусный был пирог, что ты уже… - Брик прижимает краснеющую девушку к своему боку и целует в висок.
-Ага, тебе все вкусно, что сестра в тарелку положит, - посмеивается над ним Кьелл.
В отместку Юллан вспоминает, как он маленьким потерялся в лесу и Бьорн искал его почти целый день. Как однажды в молодости и сам Бьорн заблудился по ту сторону реки во время большой охоты и прятался на деревьях с птицами, пока не увидел там человека, чей облик решил перенять. Этот облик он до сих пор носил, когда хотел встать на две ноги.
-Он тебе очень подходит, что бы кто не говорил.
Сидя под боком у Кьелла, я продолжаю смотреть на Бьорна и машинально киваю, хотя меня никто не спрашивал. Почему-то все это замечают, и на губах Юллан расцветает улыбка, ничего хорошего мне не предвещающая.
-Нравится его облик, да, Лест?
-...
-Ну признайся, чего ты?
-Ну… да… нравится…
Ласково растирает мою спину Кьелл, пока я прячу смущение в ладонях. Хихикает Юллан, фыркает Брик, а Бьорн… Прокатывается по телу трепетное тепло, когда на обычно спокойном лице проступает след легкой растерянности, делая вид его до боли трогательным - и я одним вдохом набираю храбрости, чтобы добавить:
-Он очень красивый.
Давится вином Кьелл, Юллан расширяет и без того круглые глаза. Не стоило, не стоило мне пить столько… совсем свой язык не контролирую, несу тут не пойми что... Вся храбрость закончилась, смотреть выше столешницы нет силы, но дрожь ошарашенных мыслей я чувствую кожей. Откашлявшись, Кьелл наконец произносит:
-Да уж… он же теперь меняться перестанет...
-Да иди ты… - от неловкости сердится Бьорн, и я не нахожу ничего лучше, чем обернуться к его брату:
-Ты тоже очень красивый.
Пришла его очередь прятать смущение в кружке - но покрасневшее лицо спрятать трудно. За наступившей паузой по комнате раскатывается звонкий хохот Юллан.
-Малышка сегодня в ударе, - вытирая слезы, говорит она. - А я? Я красивая?
Пузырится во мне какая-то странная легкость. Можно… можно говорить что угодно и ничего, ничего мне за это не будет…
-Красивее женщины в жизни не видела. Ты на богиню похожа.
-Слышали, охламоны? Раз я богиня, то требую поклонений! Чтобы завтра мне алтарь возвели во дворе!
-Будет тебе и алтарь, и подношения… все будет, любовь моя, - с улыбкой отвечает ей Брик, пока девушка с напускной важностью вскидывает голову и поправляет шаль. В пламени свечей она и правда невыносимо прекрасна.
… Мы возвращаемся домой поздно ночью - когда пламя луны поджигает снег, и чернота ночи тает в этом холодном огне. Запрокинув голову, я пытаюсь объять взглядом сразу все звезды в небе, но их так много, так много...
-Нравится?
Я перевожу взгляд на мужчину рядом с собой. В сиянии звезд он улыбается мне легко и почти безмятежно.
-Да. Очень красиво.
… А уже следующим утром мы узнаем - разделяющая лес река замерзла, и на нашей половине видели людей.
5-2
-Когда вы вернетесь? К вечеру?
-...
-Ну хотя бы завтра утром?
-Прости, солнышко…
Кьелл смотрит на меня виновато - как будто лично повинен в сильных морозах.
-Ладно… будь осторожен.
Понимание ситуации и всего ее ужаса приходило толчками - словно шаг за шагом проваливаешься в холодную воду. Вот вроде бы по колено, а спустя миг вода достает до горла и дышать становится невыносимо. Когда спешно ушедший Бьорн не вернулся к ночи, а затем и к утру, когда начал молча собираться Кьелл - тогда я поняла, что случилось что-то из ряда вон. Он вкратце объяснил, что к чем - но это было уже излишне.
Люди осмелились перейти границу - видать, холодная зима пересилила страх перед чудовищами. Перешли черту, которую веками не переходили, и увидели край непуганой дичи, нетронутых деревьев. Как бы ни были страшны хищные звери, людей много, у них есть ружья и порох. Можно конечно надеяться на силу и защиту лесных богов… вот только уже звучат топоры и слышны первые выстрелы.
А большинство жителей леса не выбирают форму человека.
-Переночуй сегодня с Юл, если не вернемся.
-Да… да, конечно.
От беспокойства голова сделалась словно обложенной и гудела сотнями мыслей. Мысли эти жалили, все тело пропитывали ядом, и оно непослушное становилось, тяжелое, горячее, словно в лихорадке. Взявшись за шитье, я оставляла неоконченным стежок и бежала к окну - вдруг кто-то идет с новостями? Практически все мужчины ушли к реке, и все поселение замерло в ожидании их возвращения. Что они там делают? Как прогонят людей? А если кто-то пострадает? Если пострадает…