Очень быстро ноги и руки немеют от напряжения, и я всем богам молюсь, чтобы поскорее мы оказались на месте, а олениха все скачет и скачет вперед, и я теряю счет времени. Сколько мы уже в пути? Час, два?.. бег кажется бесконечно долгим - я периодически начинаю соскальзывать, но грубый окрик в мыслях не дает провалиться в беспамятство. В какой-то миг дорога уходит в горку, Кара сбавляет скорость, и я решаюсь приоткрыть глаза. Вокруг все такой же лес, лишь местами из-под снега проступают каменные выступы - хищные зубы земли, словно питается она здесь не гноем, а живой плотью. Воздух дрожит, наполненный едва уловимым мерцанием, сдавливает грудь от каждого вдоха. Кажется, капище близко… хвала богам, потому что я не знаю, сколько еще выдержу такую скачку.
-Почти на месте. Не свались, сейчас буду прыгать.
Куда она собралась… о боги!.. резкий толчок - и олениха перелетает едва заметную щель в снегу, я только и успеваю увидеть мелькнувшие на дне её лед и камни.
-Приток. Держись, скоро будет еще один.
Один за другим она перескакивает притоки, с каждым разом все тяжелее. Еще немного - и я полечу вниз, на этот лед и камни.
-Кара… - пытаюсь крикнуть, но пересохшее горло не слушается. - Давай передохнем…
-На той стороне отдохнем.
-Но ты ведь тоже устала…
-Ничего я не устала. Мы почти на месте, еще немного осталось.
... Лучше бы она меня, конечно, послушалась - но слышала Кара лишь свое горе и свою ярость. Изо всех сил старалась она донести меня до капища, и так поглотило её это стремление, что приближение отряда охотников мы заметили только выскочив на них из кустов. Не будь она такой уставшей, мы бы успели уйти.
Лежа спиной в снегу, я смотрю в черный провал оружейного дула, устремленный мне прямо в лицо. Смотрю и думаю, что умереть глупей еще надо бы постараться.
5-8
Охотников была добрая дюжина, но свалил Кару не первый выстрел. На ходу меняя облик на птичий, она взмыла в небо - и грохот ружей изрешетил воздух. Попали они или нет, я так и не увидела - вылетев через голову, я обо что-то сильно ударилась, и от накатившего приступа головокружения меня почти сразу скрутило и вырвало. Пока я пыталась прийти в себя, меня уже окружило несколько человек, и один приставил ружье мне в лицо - я даже испугаться толком не успела.
-А чегой-то оно… не перекидывается? - раздаются шепотки.
-Да какая разница? Стреляй в падлу, пока медведем не стало!
Знают… знают, что лесные жители могут менять свою форму… давно ли?..
-Погодь, что-то не так, - произносит кто-то, я пытаюсь сфокусировать взгляд, но глаза словно расползаются в разные стороны. Силюсь встать, но ничего не выходит. - А это точно оно?
-А что еще это может быть, полудурок?
-До сих пор одни мужики были… а бабы у них бывают вообще?
-Мужик или баба, какая разница!.. Стреляй, пока оно яйца тебе не оторвало!..
Стрелок на мое счастье еще сомневается, качается дуло перед глазами.
-Эй, ты! Говори как есть, кто будешь? Человек или чудище?
Я с трудом навожу взгляд на говорящего. Заросший, глаза черные, злые. Ружье держит крепко. Сколько он уже перестрелял? Не его ли пули доставали мы из Бьорна?..
-Да чтоб вы все…
А потом меня, кажется, ударили прикладом по лицу - и я отключилась.
…
Откуда-то сверху сочится вода - одна за другой разбиваются капли о каменный пол. Трепещут в лампах огни, неспособные свет донести сквозь мутные стекла, вьются темные тени по темным стенам. Тени эти похожи на людей - похожи на чудовищ. Они то и дело проходят мимо каменных мешков с решетками, бросаясь словами, от которых заледеневшая кровь становится еще холодней.
Поджав ноги к груди, я пытаюсь сесть - получается не с первого раза. Голову ведет, ведет сильно, руки связаны умело и так туго, что веревками можно до костей пропилить. Волосы на затылке, куда я с трудом, но дотягиваюсь, слиплись и покрыты корочкой. Выдох вырывается из груди совершенно беззвучно. Кажется, вернуться домой будет очень непросто… Если меня убьют здесь, узнают ли они об этом? Я пытаюсь ощутить их части в себе, хотя бы Кьелла - но ничего не чувствую, лишь кромешную пустоту и холод. Есть ли еще… кого чувствовать?