Он ничего не отвечает, только смотрит, и остатки храбрости покидают меня быстрее, чем вода из треснувшей кружки.
- Почему ты молчишь? Ну поговори со мной… пожалуйста…
Бьорн вздыхает тяжело и прикрывает лицо руками на несколько мгновений.
-...Я очень боялся тебя потерять, - опустив ладони, произносит он. - Не могу допустить… чтобы это повторилось снова.
Сил смотреть на него нет совсем - но отводить глаза я не имею права.
-Я тоже… я тоже боялась вас потерять.
Проступает на мужском лице странное выражение - словно он сомневается даже не в самих словах, а в том, понимаю ли я их смысл.
-Мне жаль, - говорит он, - что мы не смогли развеять твои страхи…
О боги милостивые… я прячу за спиной руки, чтобы он не видел, как они дрожат, да он все равно видит - потому что дрожу я целиком, разом вынимая и отдавая то, что так долго и с таким трудом пыталась понять.
- А… а как же я, Бьорн? Почему… почему вы оба так уверены, что дело только в вас? Что всегда дело только в вас самих, а не во мне? У меня что, нет мыслей? Или нет желаний? Я что, не могу тоже… желать защитить то, что мне дорого?
Несколько разделяющих нас шагов похожи на пропасть - он шагает в нее, не сводя с меня глаз. Смыкая руки за моей спиной, он шумно вдыхает, сжимая их крепче, даже чуть отрывая меня от пола.
-Прости… прости меня…
-Перестань…
-Не могу… мне… очень трудно…
-Я знаю. Мне тоже. А еще очень страшно.
-Прости…
Я не вижу его лица - только потолок над нашими головами. Прохладный воздух чуть колышет юбку у ног, медленно и мягко поднимается выше.
-Бьорн…
-Да?
-Я люблю тебя.
Дрожь идет по сильному телу, все в нем останавливая.
-Люблю и тебя, и Кьелла, и Юллан… так сильно, что потерять вас - значит умереть. А я не хочу умирать, понимаешь?
-Я тоже, - шепчет он на выдохе. - Очень сильно… очень сильно не хочу умирать.
Я тянусь руками и кончиками пальцев задеваю жесткие волосы. Весь он с виду - грубый и жесткий, страшный и неприветливый… а дрожит и сжимает меня в руках, дрожит от страха и нежности, которую не может толком выразить. Она наполняет каждое его движение и каждый вдох, оставаясь практически незамеченной - но от этого еще более ценной.
Давят ладони на поясницу, скользят выше, прижимают крепче, выдавливая оставшийся воздух между нашими телами. Оглушительно колотится большое сильное сердце, беспомощное перед собственной добротой. Я обхватываю его за пояс, чуть потираясь щекой - и наконец чувствую, что не только дыхание наше, но и само движение мыслей теперь в унисон. Чуть отстранившись, тянусь ладонями к его лицу - черные глаза его поглощают каждое мое движение, и каждый вдох, стоит ему вырваться из груди, уже мне не принадлежит.
-Я тебя поцелую, - произношу едва слышно. - Можно?
Вместо ответа он сам наклоняется ко мне. Нежное и бережное касание, в котором весь он - с его тревогами, заботами, желаниями. Тихие, словно глубоководные течения, они медленно поднимаются на поверхность, наполняют сжимающие меня руки силой - способные переломить древесный ствол, они остаются осторожными. Я кладу ладони на предплечья и веду ими вверх, а затем - вниз; длины пальцев не хватает для смыкания. Сухая и очень горячая кожа под моими пальцами покалывает собственную, словно сотни натянутых нитей пронзают её насквозь. Вверх и вниз, снова вверх, вверх… к плечам и шее, и снова вниз - к запястьям. Рукава свободного платья скользят по локтям, обнажая их, и шероховатыми подушечками пальцев он следует моим движениям - и напряжение между нашими руками растет, движет ими, лишает контроля, в котором ни я, ни он больше не нуждаемся. Сдержанность его касаний поглощается этим напряжением, поднимаются из глубины тела золотистые всполохи токов, кожа становится чуть вязкой - и вязко становится у меня во рту. Потянуться к вырезу его рубашки, прикоснуться губами, чуть тронув кончиком языка сплетение линий - и все тело под моими ладонями идет судорогой, воздух выпуская со свистом.
-Лест…
-Мм?
-Это место…
-Очень чувствительно?
-Так ты знаешь?
-... догадалась.
Я склоняюсь снова - и позволяю себе мгновение самодовольства, когда он снова вздрагивает, когда ладони его сводит на моих плечах. Живущая в этом теле сила огромна; я даже представить себе не могу его пределы, представить, на что он может быть способен - но бояться этой силы нужно кому угодно, только не мне. Расслабленное, мое собственное тело один за другим сбрасывает зажимы, становится легким, мягким, послушным…