... Раз в месяц к нам наведывался канцлер. Жил он не в городе, но по всем делам градоначальник ездил к нему сам, на личном экипаже. Никто толком не знал, чем он занимается, даже имени его на слуху не было. Так и говорили - господин канцлер, говорили шепотом и в сторону, словно о божестве. Сам он на божество походил мало - худой и высокий старик с прозрачными глазами, весь наглухо застегнутый, словно замурованный в свой китель. Он выбирал одну девушку, платил ее месячную выручку и забирал с собой... пару раз мне не повезло увидеть, что от нее оставалось потом. Канцлером нас, маленьких, пугали старшие девушки. Учись хорошо, Лест, иначе хозяйка отдаст тебя канцлеру, он заберет тебя в свой замок и скормит печень собакам. Я боялась и хорошо училась.
Только ни черта мне это не помогло.
//Возникла у меня тут мысль... *нечасто, но со мной такое бывает* А если я опубликую сразу весь текст? Как вы на это смотрите? Отпишитесь мне в комментариях, если не трудно, пяти "за" будет достаточно для принятия положительного решения ;)
1-5
-Это все?
-Да, господин. Специально отобраны, чтобы удовлетворить вашему вкусу.
В обычно теплой гостиной сыро и зябко, словно в склепе. Хозяйка держит на лице дежурную улыбку, но я замечаю легкое подергивание у нее в виске. Она и сама боится канцлера - может, ее в детстве тоже им пугали? Какой бы зрелой ни была хозяйка, канцлер выглядит древнее самого леса, окружающего город.
-Ну что ж...
От ужаса у меня самой пульсирует в висках, сводит горло и живот. Дышать как можно реже, не двигаться, ни единого движения, даже самого малого... Канцлер медленно скользит вдоль нашего рядочка, то одной поднимет подбородок, то другой... Девушки мелко дрожат и едва слышно всхлипывают, но хозяйка не делает им замечаний.
Остановившись передо мной, канцлер не торопится протягивать руку. Перед глазами уже плывет от напряжения, когда старик разворачивается ко мне спиной и сухо бросает хозяйке:
-Эта подойдет. Отправите завтра. Как обычно.
-Слушаюсь, господин.
Эта? В смысле - эта? Он обо мне? Он выбрал... меня? Рядом раздаются вздохи облегчения, а в ушах рокочет и гудит, все сильнее и сильнее заглушая все прочие звуки. Поднимая глаза, я встречаю свою смерть - беспощадную в своем неумолимом равнодушии. Торопливо хлопает дверь за другими девушками, пока внутри разгорается что-то страшное, что-то чудовищное. Сквозь беззвучный вой из груди тяжело вырывается:
-Госпожа... госпожа, прошу вас...
-Замолчи, - выцеживает она сквозь ледяной оскал прилипшей улыбки.
-Умоляю...
-Заткнись сейчас же!..
Свистит и обжигает лицо, на миг темнеет в глазах. Судорожным жестом вытирая о юбку ладонь, хозяйка косится на канцлера с ужасом, и лицо её почему-то страшно искажается, становясь отражением в мутной воде. Она отдаст меня... точно отдаст...
-Я же... принесла вам целый рубин... госпожа, помните?..
-И ни гроша сверх после него! Ты что, надеешься еще, что он вернется? Идиотка! Да кому ты нужна, без своей девственности?!
Ждала?.. Я?
Эхом катится ее истеричный вопль, пелена перед глазами смазывает женское лицо. А ведь и правда... ведь и правда ждала. Каждую секунду, что была в сознании... чертовых полгода в этом аду ждала, что он вернется. Что снова придет, улыбнется мне, возьмет за руку... погладит по голове, прижмет к себе, укроет и спрячет от всего мира... ждала и надеялась, что исчерпала ещё не всю свою удачу.
И дождалась канцлера.
-Я так понимаю, - звучит глухой, словно застегнутый на все пуговицы голос, - что имеет место быть некая драматическая история?
-Прошу прощения за эту сцену, господин... - голос хозяйки трескается от напряжения. - Эта шлюха невесть что о себе возомнила лишь потому, что ее девственность дорого купил какой-то чудак... Не переживайте, она хорошо воспитана и не доставит вам хлопот. Мы пришлем ее вам в установленный срок.
-Надеюсь на это. Ваши часы отстают на полторы минуты. Извольте это исправить.
-Конечно, сейчас же позову мастера... прошу прощения...