-Думала она… - звучит глухой голос.
Вареников на тарелке не осталось уже ни одного. Юллан по-прежнему на меня не смотрит, по-прежнему жует - а из глаз ее градом катятся слезы. Шмыгнув носом, она вытирает его тыльной стороной ладони.
-Прости…
-Я места себе не находила. Даже думала уже… оборачиваться. Если бы не ребенок…
Ужасающий выбор, который ей пришлось делать, перед которым я её поставила… передо мной он тоже стоял. Я робко протягиваю руку и накрываю её ладонь своей.
-Мне очень жаль.
-Не делай так больше, - тихо говорит она, и рука её приходит в движение, переплетая пальцы с моими. - Я не хочу… выбирать снова.
-Я постараюсь.
-...
-Юл…
-Надеюсь, тебе больше не придется так стараться.
-Угу…
-Было очень больно?
-Не очень…
-Опять обманываешь?
-...
-Ну, иди ко мне…
Вопреки словам, она сама садится ко мне рядом, притягивая к груди - скрутившись, я осторожно кладу руку поверх выпуклости живота. Большой уже вырос… только бы и дальше рос, здоровым и крепким, родился легко и радовал маму… Покачивая меня на руках, Юллан кладет ладонь мне на макушку, прижимает крепче - и по телу внахлест идут теплые волны. Как я скучала… скучала по чувству, которое никогда толком не знала… которое обрела в лесу, среди чудовищ.
-Юллан?
-Да?
-У меня просьба…
-Какая?
-Можешь научить меня, как делать подношения для Аштесар?
Рука ее на моей голове на миг замирает, замирает воздух в груди.
-Хорошо. Это несложно. Можем хоть сейчас сделать.
-Давай.
Шмыгнув еще раз, она уходит в кладовку, и я не удивляюсь, когда она выносит оттуда еловые веточки и сушеные ягоды рябины, оставшиеся с праздника, пару мешочков и нитки. Бережно расходуя слова, словно их запас у нее внезапно закончился, она рассказывает, какой нужно вышить на мешочке узор, в какой последовательности и чем его наполнять, как украсить янтарем его завязочки. Я следую её указаниям со всей внимательностью, что имею - мне очень хочется хотя бы раз, особенно в этот раз, сделать все хорошо, сделать достойно.
-Я слышала, что путь - тоже часть подношения… но не совсем понимаю, как это, - спрашиваю, когда работа почти закончена. Юллан делает тоже, но если на столе передо мной сиротливо лежит одно саше, то перед ней - уже четыре.
-Потому что суть подношения - это приложенное усилие, - объясняет она, обрезая завязочки. - Неважно, что именно ты делаешь: плетешь венок, делаешь саше или просто идешь на капище через лес - ты прикладываешь усилие, и твое устремление достигает сердца божества.
Выходит, когда я бежала через лес, когда делала пауков из соломы, когда стояла на реке и кровь капала на лед - это все было подношением? Я разглаживаю мешочек перед собой пальцами, он слегка хрустит и пахнет хвоей. Это саше такое маленькое… будет ли его достаточно?.. Стоит ли мне пройти весь путь самой, на своих ногах?
6-5
-Даже не думай.
-Да, Лест, даже не думай.
Я беспомощно перевожу взгляд с Бьорна - он-то понятно, от него я и не ждала согласия - на Кьелла. Но и тот стоит, скрестив руки и нахмурившись.
-И вообще - чего это тебе вдруг понадобилось к Астейре?
-Ну… просто… хочу повидаться с ней.
Бьорн и Кьелл переглядываются, и меня касается возникшее между ними напряжение.
-Я отнесу тебя, - наконец говорит Бьорн. - Снег еще глубокий, да и дорогу в лесу ты сама не найдешь. Не стоит оно того.
Я вздыхаю украдкой. Надежды особой не было - но я должна была попытаться.
Раннее утро дышит в лицо влажностью и какой-то свежестью - чистой талой водой пропитан воздух вокруг. По ночам еще очень морозно, но днем только и слышно, как тяжело ухают пласты снега с ветвей и крыш, как гулко стучат капли с тающих льдин. Утро началось раньше, чем вчера; день закончится позже, чем вчера. Безмолвие в воздухе больше не абсолютно.
Близится весна.
Тяжело ступает черный олень, мягко покачивая меня на своей спине. Вокруг на сколько хватает глаз - еще скованные снегом деревья, и приходится низко опускать голову, чтобы не задеть парящие сугробы, готовые в любую минуту хлопнуться на затылок. В какой-то момент я перестаю её поднимать - растекаюсь по шее и с наслаждением вдыхаю терпкий звериный запах; вспоминаю, как он нес меня по тому же пути, но в другом направлении, как страшно мне тогда было. Мерный шаг убаюкивает, я словно во сне, но не сплю, и в какой-то миг мне мерещится белый силуэт среди деревьев - но стоит присмотреться, и он тут же тает, растворяется в облаке осыпавшегося снега.