Кьелл идет не спеша, тягуче перекатываются мышцы под моими бедрами. Я с наслаждением зарываю пальцы в густую серую шерсть - гладкая... даже в волчьей форме...
-Не везде я гладкий, - гудит в голове его голос, а я невольно краснею, чувствуя теплоту между ног - и зная, что он почувствует тоже. Как только у него это получается?..
-Секрет.
Бесстыдник.
-Как есть. Не нравится?
Сам знаешь.
Идущий впереди Бьорн оборачивается и смотрит на нас с легкой укоризной. Тихий смешок в моей голове, чей он? Иногда я совсем не могу отличить их голоса друг от друга, но это еще ладно, порой я не понимаю, где заканчиваются их мысли - и начинаются мои собственные.
-Слияние душ, - спокойно ответил мне Бьорн, когда я, беспокойная, пришла к нему с этим вопросом. - Не бойся, не растворишься в нас. Слишком малы наши части, что остались в тебе. Скорее уж мы растворимся в тебе, когда придет наше время оставить телесные формы совсем.
-А оно… оно ведь не скоро настанет?
Мягко и ласково скользнула по голове его рука, большим пальцем огладив скулу.
-Не бойся. Не скоро.
... Дорога забирает в горку - это что, позади уже полпути? Сильный запах нагретой хвои дурманит голову, так что неудивительно, что я задремала. Темная густая зелень отдает воздуху влажность, воздух этот чуть мерцает и невидимым шлейфом плывет над нашими головами. Мы поднимаемся выше и выше, и вот древесный массив расступается перед нами - и открывается сверкающая озерная гладь. Упавшее в озеро солнце разбилось вдребезги, и смотреть на него практически невыносимо. Шуршат песком тихие волны, покачивая своими гибкими телами и омывая каменные часовенки Тамаркун, богато украшенные венками к её празднику.
-Сначала сюда?.. - указываю я на часовенки.
-Можно, - кивает Бьорн.
Я спрыгиваю с волчьей спины, Бьорн подает мне сумку. Подношения Тамаркун оставляют женщины, и они с Кьеллом ждут меня на пригорке, пока я медленно спускаюсь по склону к самому берегу. Достигнув песка, разуваюсь - горячий какой! - и распускаю волосы.
Шуршит вода о песок, погружаются стопы в его сухость. Оставшиеся за спиной мужчины кажутся мне страшно далеко отсюда. Озеро перед глазами разливается всеобъемлющей, огромной силой, и сила его мягко касается кончиков пальцев, нарастает, охватывает тело… я медленно опускаюсь на колени перед водами, и в их шелесте мне чудится шепот и смех. Чувствуется спиной касание - словно взгляды тысячи существ обращены на меня в эту минуту. Пальцы слушаются с трудом, но слушаются; я оставляю Тамаркун все положенные ей подношения и поднимаюсь, когда набежавшая волна достигает моих босых ног.
-Это хороший знак, - улыбается Бьорн, когда я возвращаюсь к ним. - Значит, Тамаркун приняла твои подношения.
-Да… да, наверное… - мне тяжело отвести взгляд от воды, и я долго стою, на нее глядя. Есть что-то гипнотическое в ее мягком поступательном движении, которое никогда не перестает. Пройдут сотни, а то и тысячи лет, растворятся в земле мои кости и кости моих детей, а вода так и будет накатывать на берег и отступать от него в ей одной ведомом ритме.
Мы удаляемся от часовенок все дальше, все глубже уходим в лес по правую сторону озера, а мне все мерещится тихий женский смех за спиной. Я то и дело оглядываюсь назад, когда внезапно охватившая меня мысль кажется до того нестерпимой, что удержать её на языке становится невозможным.
-Бьорн… а можешь ты меня понести?
Мужчина удивленно оборачивается, оборачивается на меня и волк с немым вопросом. Я тушуюсь и прячу взгляд в ладонях.
-Это я так, просто… не обращай внимания.
Бьорн внимательно смотрит на меня, а потом медленно произносит:
- Сейчас я должен идти впереди… но на обратном пути понесу. Хорошо?
- Да, хорошо… конечно.
Дальше мы идем в тишине - а тишина эта становится все глубже. Толще и выше окружающие нас деревья, просвет между ними все шире. Залитые рассеянным светом поляны устланы травами, никаких кустарников, никаких буреломов… да какие должны быть бури, чтобы сломить деревья такой толщины?.. Я запрокидываю голову, ломит шею, а кроны так далеко в небе, что не разглядеть. Тяжелый тихий воздух опускается на плечи, мне хочется оказаться поближе к земле, чтобы избежать этого давления. Волк замедляет шаг, ему тоже тяжело двигаться - один только Бьорн идет так же легко, как и раньше. Я смотрю на его спину, и кажется мне, что его собственная сила в созвучии с этим местом, что она… той же природы.