— Надо прекратить посторонние разговоры, — продолжал Исак. — Так шуметь нельзя. Кто хочет высказаться, пусть просит слово.
Орузбай поднял руку.
— Товарищ Термечиков, я хочу сказать.
— Слово имеет секретарь аильной партячейки товарищ Конушбаев.
Орузбай был не из словоохотливых, выступал на собраниях только в самых необходимых случаях, когда обязывала к этому должность секретаря ячейки. В прошлую неделю он смазал берданку, приготовил капканы. Они со стариком Саякбаем облюбовали места для охоты и собрались туда дней на десять. Но в это время из волисполкома пришло отношение, в котором назначался день выборов в аилсовет. Орузбай вынужден был отложить капканы и винтовку. Он сразу же провел собрание коммунистов, но после приезда Исака пришлось собраться вместе с комсомольцами.
— Вы секретарь ячейки, товарищ Конушбаев, — сказал Исак Орузбаю. — Ваши слова имеют большой вес. Поэтому хорошенько ознакомьтесь с положением о выборах и выступите на собрании. Надо сделать все, чтобы баи и аткаминеры не смогли обмануть трудящихся.
Теперь, когда Орузбай взял слово, он не знал, с чего начать. Увидев в толпе Саякбая, вдруг вспомнил, что они собрались на охоту, и тут же сбился, забыл все, о чем собирался говорить. Он отвел взгляд от Саякбая. Сначала речь как-то не клеилась, но, когда Конушбаев поймал презрительный взгляд Бердибая, голос секретаря ячейки окреп, он заговорил смело и энергично, не отводя взгляда от Бердибая и Шоорука, которые сидели рядом.
— Здесь Сапарбай рассказал о Саадате. Но он умолчал, каким путем Саадат стал председателем аилсовета. А, по-моему, наш председатель с самого начала сидел в седле криво. Его выбрали баи и аткаминеры, а не народ. Вот что важно вспомнить, товарищи. Даже сам Бердибай не может отрицать этого.
Громко и тяжело вздохнул Шоорук, который никак не ожидал от Орузбая такого выступления.
— Вот неладный коротыш наш секретарь ячейки, — пошутил мулла Барпы. — Летом и зимой скитается по горам, ставит свои капканы. Кто же его научил так говорить? Откуда он знает столько слов?
Все зашумели:
— А разве он говорит неправильно?
— Тише, товарищи! — раздался голос председателя.
— Слушайте спокойно.
— Конечно, — продолжал Орузбай. — Мы успешно проведем нынешние выборы, членами аилсовета у нас будут такие батраки, как Самтыр, такие передовые женщины, как Бюбюш, такие сыновья бедняков, как Сапарбай и Осмон. Главой советской власти в аиле мы должны выбрать выходца из среды бедняков, который защищал бы интересы народа, боролся за равноправие женщин, за то, чтобы угнетенные прежде люди стали культурными и грамотными!
После Орузбая слово взял Саадат.
— Я готов стать жертвой за тебя, народ! — горячо заговорил он. — Нет таких людей, которые бы никогда не ошибались. Верно, мне приходилось обижать одних из вас языком, других плеткой… Всякое бывало. Я прошу вас простить мне мои ошибки. Еще один раз окажите мне доверие, дорогие мои! Буду работать не щадя своих сил. О-о, народ, да паду за тебя!..
Слушали его внимательно, стояла полная тишина.
— Ой, столько говорили, что уж, кажется, теперь нечего больше сказать, — заметил один из собравшихся.
— Верно, — подтвердил другой. — Надо приступить к выборам.
Саадат, не вытирая навернувшихся слез, посматривал на Калпакбаева, как бы спрашивая: «Разве вы не собираетесь выступать?» А тот с невозмутимым видом дымил папироской и молчал. Саадат с горечью подумал: «Видно, и этот бессовестный». Все же он нашел единственно правильный для себя ход. Он хотел лишь разжалобить народ и не стал даже отвечать на обвинения, выдвинутые Сапарбаем. Жалостливое и смиренное выступление Саадата не прошло бесследно, оно тронуло людей. Даже те бедняки и батраки, которые собирались обрушиться на председателя аилсовета, решили, что они заблуждались и не стоит так резко нападать на батыровского внука, своего аилчанина и родича. «Что ни говори, — думали они, — все же он свой парень. Зачем нам снимать его? Чтобы поставили председателем человека из чужого аила?» Не говоря уже об Иманбае и Оскенбае, даже Соке, который до этого больше всех нападал на Саадата, теперь решил: «Будь он неладен, этот парень, кажется, он уже опомнился. Он хитрее лисы. Еще найдет лазейку и останется болушем. Тогда съест меня живьем. Уж лучше молчать».
— Есть еще желающие выступать?
— Нет, — ответил кто-то из толпы. — Приступайте к выборам.
Выбирать должны были одного члена аилсовета из сорока жителей, имеющих избирательное право.
— Сейчас товарищ Сапарбай огласит список лишенных избирательных прав, — объявил Исак. — Люди, внесенные в этот список, должны немедленно покинуть собрание.