Еще до этого, около полудня, к Соке пришел обеспокоенный Саякбай:
— Утром приехал человек от Калпакбаева, вызвал Сапарбая в аилсовет, и вот все нет его… Этот уполдомоч поносит его на каждом шагу, и что он взъелся… Да и Сапаш тоже не молчит, видать…
— Ну, ясно, молодой, горячий!
— Да ну ее к лешему, горячность эту! Не к добру он связался с уполдомочем. С работы его сняли, а теперь, кажется, угрожают посадить. Не знаю, чем все это кончится!
— Да это он просто так говорит! — сказал Соке, успокаивая Саякбая. — Закон справедливо разбирает судьбу человека. Пошел он к черту, этот уполдомоч, не так это просто — посадить ни за что в тюрьму!
Саякбай устало опустился на бревно:
— С тех пор как все это началось, сон пропал… А старуха, та совсем слегла, сердце болит!
— Ничего, все пройдет. Если разберутся по закону, то не долго будет разъезжать уполдомоч на иноходце, он навоза иноходца не стоит!
— Э-э, кто его знает! Когда еще там разберутся, а пока тошно становится жить. «Если враг твой с ноготок, принимай его за гору» — так говорили старики. Этот черт, видать, прожженный в таких делах, говорят, немало безвинных людей пострадало от него. Старуха уши прожужжала мне, боится, что стрясется беда с сыном. И откуда она все это узнает? Я на лошади целый день и то ничего не знаю, а она сидит дома, а узнает больше меня…
Чтобы успокоить Саякбая, Соке пошутил:
— Это еще ничего! Моя старуха узнает во сне мысли самого аллаха! Так что не удивляйтесь!
— Должно быть, так… Сели бы вы на лошадь да разузнали, что там происходит, в канцелярии? Беспокоюсь я!
Соке не мог отказать в просьбе Саякбаю. У коновязи возле аилсовета стоял десяток оседланных лошадей, а перед дверями похаживал взад-вперед коротышка Матай. Он нехотя поздоровался с Соке, но тот, не отвечая на приветствие, показал на дверь:
— Что там он орет так?
Громкие выкрики Калпакбаева ясно слышались на улице. Матай предостерегающе шикнул: тише, мол. Соке постоял, послушал грозные раскаты голоса уполномоченного и, возмущенный, направился прямо в контору, волоча по земле камчу.
— Туда нельзя, не разрешается! — попытался было остановить его Матай, но Соке был уже в дверях.
Когда он вошел, запуганные активисты невольно обернулись.
— Саботаж! Всех вас посажу! — грозил им Калпакбаев и, увидев Соке, прикрикнул на него: — Айда, выходи отсюда, старик! Нельзя сюда входить, кто его пустил?
Он сидел на председательском месте и сейчас брезгливо глянул на старика поверх очков.
Но Соке не думал уходить, он решительно ответил:
— Я не собака! Не гони!
— Не мешать! Здесь идет большой разговор.
— А ты меня не обзывай этим словом — «не мешать»!
— Здесь идет большой разговор! Ты понимаешь?
— Большой разговор решается вместе с народом! Слыхал я твой большой разговор, и нечего меня стращать, прошло то время!
— Что-о?!
— А ты что, бить меня будешь, что ли? Ну, на, бей! — и Соке рванулся к столу. — Вот я, а ну-ка, попробуй!
Опешивший Калпакбаев развел руками:
— Что это за старик, скажите, пожалуйста?
— А, сразу «пожалуйста» говоришь! — Соке показал рукой на бледного Сапарбая. — Вот он, Сапарбай, который стоит как виноватый перед тобой, он сын капканщика. Он такой же преданный советской власти, как и ты. Этого ты не забывай. Мы все, от мала до велика, знаем его, уважаем, идем к нему за советом. А чем же он не угодил тебе, а?
Калпакбаев вскочил с места и стукнул кулаком по столу:
— Молчать! Вот как! Я так и знал! Вот где зарыта собака! Это организованный бунт против власти! Вам не по душе артельное хозяйство! Защищаете друг друга, прячете кулаков. Теперь ясно, здесь зачинщик! Бунт хотите поднять!
При слове «бунт» Соке немного оробел.
— Уйдите пока, аксакал! — засуетился Шарше. — Не вам вмешиваться в такие важные дела!
— Почему?
— Кто вас сюда звал?
— Я сам пришел!
— Нельзя сюда!
— Вот уж не знаю! С тех пор как пришла советская власть, меня еще никто не выгонял из аилсовета. Ну хорошо, посмотрим, кто из нас прав!
Злой и удрученный, Соке сел на лошадь и только было отъехал, как встретился ему Иманбай. Соке знал, что для Калпакбаева, который только и искал, к чему бы придраться, появление Иманбая послужило бы лишним доказательством. «Скажет еще, что и этот тоже один из зачинщиков бунта», — подумал Соке и не пустил Иманбая в контору.
— Иди домой. Замок висит! — повторил он ему еще раз и уехал.
Раздосадованный Иманбай посмотрел ему вслед и недоуменно пробормотал: