Матросы подняли якорь, и мы тронулись в путь. К концу дня берег скрылся из виду: люгер плыл вдоль острова Мелвилл. Когда солнце село за остров, мы вскипятили на палубе чай в походном котелке и стали готовиться ко сну. В безоблачном небе сияли звезды, фосфоресцирующие волны веером разбегались за кормой люгера, скользящего по легкой зыби Ван-Дименского залива. Жизнь на люгере казалась превосходной, но скоро все изменилось. Об этом «позаботились» тараканы: они шурша бегали по каюте, уничтожали этикетки на консервных банках, проедали дырки в хлебе и даже обкусывали у нас ногти на ногах. Лишь позже мы узнали, что на люгерах опытные путешественники спят, не снимая ботинок. На рассвете нас разбудили крики матросов, увидевших огни Кейпдонского маяка, и с восходом солнца мы начали борьбу с каверзным течением у Кейп-Дона, нащупывая путь среди рифов к якорной стоянке у пристани.
Вокруг Кейпдонского маяка на многие мили простираются отмели и мангрововые заросли, где кишат крокодилы, летучие собаки, трепанги, крабы, прыгающие рыбы и москиты. Сюда приходят лишь немногие аборигены, которые ведут меновую торговлю черепаховыми панцирями и всякими диковинками, да раз в месяц судно доставляет в эти места провизию. Этот форпост цивилизации кажется заброшенным и оторванным от внешнего мира, но его обитатели находят себе интересные занятия. Один из них показал мне свою мастерскую, где он делал чучела из маленьких черепашек, полируя панцири наждаком и порошком до необычайного блеска.
Было уже далеко за полдень. Мы находились в сорока милях к востоку от Кейп-Дона. Ехавший с нами известный миссионер Арнхемленда достопочтенный Теодор Вебб из Милингимби заверил нас, что однообразие низменного побережья будет нарушено сегодня ночью у острова Сэнди (Песчаный). Этот остров действительно представляет собой песчаный холм, возвышающийся на несколько футов над уровнем моря. Команде не терпелось сойти на берег; матросы, не дожидаясь лодки, бросились в воду и поплыли к берегу. Вскоре мы поняли причину такой спешки: тысячи морских ласточек с криком поднялись с песка, по которому невозможно было пройти, не наступив на яйца птиц. Величиной с куриные, они были окрашены в голубой, зеленый или коричневый пастельные тона и усыпаны небольшими крапинками грязно-желтого, пурпурного, коричневого или серого цветов. Кое-где уже вылупились птенцы. Едва оперившиеся, неуклюжие, они прятались в траве. Матросы наполнили яйцами бензиновые жбаны, коробки, мешки и отнесли их в кубрик на баке. С точки зрения аборигена, в равной степени аппетитны как свежие, так и насиженные яйца морской ласточки, однако предпочтение оказывается яйцам, из которых вот-вот должны вылупиться птенцы.
Через три дня после отплытия из Дарвина мы бросили якорь у острова Гоулберн и высадились на небольшой песчаный пляж. Высокие, увешанные орехами кокосовые пальмы служили ему естественной оградой. Аллея раскидистых деревьев манго вела к старому дому миссионеров, который находился в небольшой роще цитрусов и красного жасмина. Бесхитростные постройки миссии с цементным полом были сооружены из рифленого железа и тростника. Первые миссионеры появились на острове в 1916 г. Они вырубали мангрововые заросли, кустарник и строили из коры сараи для хранения продуктов, хозяйственного инвентаря и медикаментов; один миссионер записал в своем дневнике, что однажды крысы испортили большую часть продовольственных запасов и поселенцам пришлось выменивать у аборигенов рыбу, мясо кенгуру и семена лилий.
Белые дома аборигенов, простоявшие уже лет двадцать, построены из обожженного здесь же известняка, камня и глины. В нескольких хижинах, сделанных из коры, мы заметили таинственные контуры рук. Нам объяснили, что, уходя в джунгли, юленгоры оставляют отпечаток своей руки на стене в доме друга. Делается это так: ладонь с растопыренными пальцами прикладывают к стене и брызгают на нее изо рта разжеванной белой глиной.
Пустующую землю начали возделывать, и в урожайные годы собирали много тапиоки, сладкого картофеля, кокосовых орехов и бананов. Аборигены в сезон дождей работают на огородах и собирают на отмелях трепангов для продажи. Женщины плетут корзины, веера и подносы из листьев дикой панданусовой пальмы, а миссия продает для них эти изделия.
На острове Гоулберн я встретил одного молодого фиджийца, который дал мне попробовать утоляющее жажду кокосовое молоко. Он сделал надрез на мягкой кожуре еще зеленого кокоса и протянул его мне. Орех был наполнен холодным, необычайно ароматным соком, несколько напоминавшим лимонад. Этот молодой фиджиец, гигант Колинио, был сыном вождя. Сейчас он работал плотником на миссионерском пункте. Фиджийцы хорошо ладят с аборигенами; вероятно, этому способствует цвет их кожи. Фиджийцы — прирожденные земледельцы, но, покинув свои плодородные острова, они уже не могут заниматься земледелием здесь, на пустынных, подверженных муссонам землях Арнхемленда.
Конечным пунктом рейса люгеров был в то время остров Милингимби. Это один из многих низменных, покрытых кустарником островов, известных под названием «Крокодиловых». Площадь Милингимби равна тридцати милям, но он имеет наибольшую в Арнхемленде плотность населения. Миссия на Милингимби, открытая в 1918 г., представляет собой отделение миссии, находящейся на острове Гоулберн. Такое расширение миссионерской деятельности, хотя и кажется незначительным, в то время явилось большим событием, ведь единственным средством связи были тогда парусные люгеры, к тому же места там низменные, вредные для здоровья, москитов тьма. Дело налаживалось очень медленно, но теперь миссия имеет уже свои дома, мастерские, лесопилку, церковь и дома для аборигенов, построенные из кипарисовых бревен, которые были заготовлены на местной лесопилке. Миссионеры оказались хорошими фермерами, и в урожайные годы здесь собирают большое количество тапиоки и сладкого картофеля.
На острове Милингимби очень много песчаных мух. Плотные марлевые сетки хотя и спасают от них, но в сильную жару затрудняют дыхание. Лучшая защита от этой мерзости — обычные москитные сетки и густые клубы дыма от тлеющих кипарисовых опилок. Монахини миссии носят с собой в церковь ведра с опилками и молятся, окутанные дымовой завесой. Иногда и москиты вынуждают юленгоров бросать работу на огородах, а миссионеров покидать мастерские, если у них нет ведер с дымящимися опилками. Каждую ночь у козьих стад разводят костры. То же самое делают в курятниках, иначе куры не спят и перестают нестись.
Главой миссии в Милингимби был Теодор Вебб, стойкий и практичный христианин. Прежде чем стать служителем церкви, Вебб был кузнецом и, прибыв в Арнхемленд, нашел широкое применение своей физической силе: расчищал, огораживал и вспахивал земли этого уединенного поселения. Вебб делал все возможное, чтобы юленгоры осели на острове; он учил их возделывать землю, знакомил с идеями христианства и современной цивилизацией. Сейчас Вебб занимался одним из многочисленных дел, которые выпадают на долю миссионера: спасал лошадей, завязших в трясине. Он пригласил меня пойти с ним, но предупредил, что следует остерегаться зеленых древесных муравьев. Я пытался найти их, но безуспешно, наконец Вебб показал мне дерево, на котором висел большой шар из листьев. Это и было гнездо зеленых муравьев. Их гнезда достигают иногда размеров человеческой головы. Чтобы построить гнездо, муравьи-рабочие скрепляют листья шелковыми нитями, которые вырабатывают личинки для своих коконов. Муравьи пользуются коконом, как мы челноком. Вебб протянул палец к гнезду, и муравьи-воины бросились в атаку. Казалось, все они солдаты. Они забирались друг другу на спины и выпускали едкую кислоту. Несколько месяцев спустя я увидел, что один юленгор употреблял муравьиную кислоту как лекарство от кашля и простуды. Он давил муравьев, вымачивал их в воде и затем пил эту смесь.
Мы нашли лошадей в трясине. Вебб сказал мне, что они увязли, пытаясь вываляться в грязи. По его словам, грязь защищает их от москитов. Я сначала подумал, что Вебб просто шутит, но на обратном пути увидел табун лошадей, которые возвращались с грязевых отмелей и были густо покрыты грязью. В эту ночь москиты им были уже не страшны.