– Гдэ этот Санкт-Мориц? – Сталин не курил, просто пустую трубку держал в руках, изредка намереваясь ее в рот засунуть, но, не донеся до губ, одумывался. Пустая же.
– В Швейцарии, почти на границе с Италией, товарищ Сталин. Расположен на берегу одноименного озера. Там уже проводились олимпийские игры в 1928 году, – вытянулся Романов.
– Почему только хоккей этот? Сколько там видов спорта будет? – Сталин отложил трубку и ослабил пуговицу на кителе.
В кабинете было жарко. На улице, наконец, ударили настоящие морозы и не поскупились, ударили так ударили, а то всю осень слякоть стояла. Вот и натопили со всей дури.
– Девять видов спорта, товарищ Сталин, двадцать восемь стран участниц, – чуть замялся, но потом еще сильнее вытянулся и продолжил: – Из них шесть социалистических. Это Болгария, Венгрия, Польша, Румыния, Чехословакия и Югославия.
– Хм, – Сталин ткнул пальцем в бумагу. – Ви будете хоккей изучать, – он перевел взгляд на хозяина второго серого пиджака.
– Так точно, товарищ Сталин, – гаркнул от волнения на весь Кремль Сергей Александрович Савин – известный довоенный спортсмен, арбитр, в том числе и по канадскому хоккею.
– Чего кричишь? Думаешь, я глухой? – Сталин улыбнулся в желтые усы.
– Никак нет, товарищ Сталин, – на этот раз шепотом с перепугу, и очки тяжелые роговые сразу запотели. Снял их и сунул в карман.
– Так почему только хоккей? Пошлите специалистов по всем девяти видам спорта. Или нам у них нечему учиться? Всэх и так победим? А?
– Слушаюсь, товарищ Сталин! Отправим специалистов по всем видам спорта.
– Хорошо. Ви свободны, товарищи. Товарищ Молотов, подготовьте документы и справку по всэй делегации. Завтра. До свидания, товарищи.
На следующий день после матча «Динамо» с МВО ВВС двое из этой четверки сидели в кабинете Романова и пили чай. Только закончилось совещание по подведению итогов чемпионата мира по конькобежному спорту в Финляндии. С женщинами все было не просто хорошо, а очень хорошо, абсолютной чемпионкой мира стала Мария Исакова, а в десятке сильнейших всего одна иностранная спортсменка. С мужчинами было похуже. Но разговаривали Романов с Савиным не о конькобежцах, а о вчерашнем хоккейном матче, на котором они оба присутствовали. Василий Иосифович Сталин пригласил.
– Сергей Александрович, видел, какая форма была на вратаре динамовцев? – Романов с хрустом раскусил сушку.
– Не так, Николай Николаевич. Там еще на том нападающем, что за минуту три шайбы забросил, тоже необычная амуниция, словно рыцарь в доспехи закован. – Савин сушку сунул в горячий чай. Размочить. Половина зубов железные, половина болит.
– Точно. Интересно, а почему он вышел на пять минут, даже меньше, наверное, и больше не появлялся?
– Игру сделал, – усмехнулся Романов. – Так ты не знаешь этих двоих?
– Нет, Николай Николаевич. Первый раз вижу. Может, кого из другой команды взяли.
– Должно быть. Сергей Александрович, ты зайди завтра к Якушину, узнай, – Романов, пользуясь молодостью, разгрыз вторую сушку.
– Хорошо, только у них Чернышев тренер – Аркадий Иванович.
– Иваныч так Иваныч. А видел, как вратарь этот длинный шайбы ловит? Все узнай и про нападающего, и про вратаря. Хорошо?
– Сделаем, Николай Николаевич.
– Постойте. Сейчас в Управление промышленного снабжения при комитете нашем позвоню. Пусть Исаак Аронович с тобой прогуляется, если придумки полезные, то пусть оценит, сможем ли мы в промышленных масштабах это делать. Подожди. Чего-то туплю сегодня, заодно кого из Бюро изобретательства с собой захватите.
– Прямо думаете, что сразу патентовать придется? – размочил, наконец, сушку Савин.
– Почему нет, если это стране и хоккею на пользу, да и присмотритесь, нельзя ли это перенести на русский хоккей, вид хоть и не олимпийский, но народ пока у нас больше наш русский хоккей любит. А этот канадский, может, и не приживется, – хозяин кабинета чуть ослабил галстук.
– Думаю, наоборот будет, Николай Николаевич. Видели, что вчера на трибунах творилось. И потом Сталин и правительство дали четкое указание развивать олимпийские виды спорта, – Савин потянулся было за второй сушкой, но передумал, чая немного осталось, и он почти остыл.
– Да, есть сермяжная правда в твоих словах.
– Пойду я, Николай Николаевич, теперь самому не терпится на те доспехи рыцарские глянуть. Вы в управление позвоните, – Сергей Александрович одним глотком осушил стакан и поднялся.
– Выдвигайся, пока до них дойдешь, я уже и туда, и туда дозвонюсь, дам команду тебя сопроводить.