– До свидания.
– Если что дельное, сразу отзвонись.
Вовка проснулся и долго разглядывал доски нар над головой. Спешить было некуда. Тренировка молодежной секции «Динамо» в два часа дня, и до нее нет никаких срочных дел. Зарядку сделать? Надо, но ничего за десять минут не изменится. Поесть приготовить? Не долго, картошку можно пожарить.
Над ним никого не было. Не торчали, как обычно, ноги Третьякова, даже на пристройку к нарам не умещаясь. «Динамо», вся команда, вместе с Третьяковым уехала вчера вечерним поездом в Ленинград. Там у них на выезде две игры запланировано. Первая завтра с одноклубниками – «Динамо» (Ленинград). Вторая через день с «Дзержинцем». Обе не представляют ничего опасного и интересного, а потому Чернышев дал команду Вовке в поездку не собираться, а потренировать молодежку.
– Тебе же хочется свое звено иметь. Вот присмотрись и проверь ребят. В Ленинграде без тебя спокойней будет. И потом, как вернемся, у нас ведь матч со «Спартаком». Считай за второе место. Слушай, Фомин, а почему ты думаешь, что нам первого места в этом году не видать. Если выиграть обе игры у «Спартака» и одну оставшуюся у ЦДКА, то у нас одинаково очков будет, – играющий тренер ткнул пальцем в «шахматку» турнирной таблицы, что Вовка ему вчера и нарисовал в общаге.
– Там Бобров и Тарасов с Бабичем. А у нас все либо с похмелья, либо вообще пьяные утром приходят. Вся команда курит и никто толком не тренируется. Я ведь несколько раз вас просил отдать мне мою пятерку отдельно тренироваться. Аркадий Иванович, вы же видите, что если играть, как я с ними, то против этой тактики никто ничего противопоставить не может. Да, у нас очень хорошие скорости, все привыкли играть в русский хоккей на больших полях, да, у нас замечательное личное мастерство, и даже мышление у игроков на пятерку. Все ведь футболисты, там думать надо. Планировать свои действия. Остается малость, наладить командную игру, наладить взаимодействие нападающих с защитниками. Защитники должны при атаке поддерживать тройку нападения. Нужно научиться выстраивать квадрат при игре в меньшинстве…
– Да остановись ты, Артист! Откуда только такой взялся на мою голову?! Лады! – Чернышев взял Вовку за плечи и усадил в свое кресло. – Мы в Ленинград уезжаем на пять дней. Займись молодежкой. Воспитай себе звено. Ладно, чего мелочиться, всю пятерку. Третьякова возьмем. Основной вратарь Паша Забелин в гипсе. Ему шайбой ключицу сломало. Вот, еще амуницией займись, я Якушину сказал, он в курсе, так что, если чего надо, ты к Мише сразу. Он что хошь из-под земли достанет.
Вот и остался один.
В дверь затарабанили. Не ожидавший такой громкости и напора Фомин подскочил на нарах и врезался головой в доски верхней лежанки.
– Эй, ребята, вы тут? – донесся голос коменданта.
– Иду, иду! – Вовка вылез из-под обоих одеял, приватизировал у Третьякова, пока того нет. Холодно в комнате.
За дверью стоял наглаженный и причесанный Тимофей Миронович.
– Тут звонят со стадиона «Динамо». Какая-то сурьезная комиссия из Спорткомитета приехала по твою душу. Тренер ваш звонил. Ты, Вовка, поспешай. Подожди, я как раз чай заварил, одевайся и ко мне. Подождут три минуты. У меня меда трошки есть. И хлебушко белый. Умывайся и ко мне.
Даже не заметил, как опростал стакан и большущий кусок хлеба с медом умял. Все гадал, чего от него каким-то людям из Спорткомитета нужно. На ум только одно приходило. Василий Сталин на них надавил, и его теперь будут «уговаривать» перейти играть за ВВС.
И в метро об этом же думал, уже даже мысленно смирившись. Только ведь до середины февраля, а там футбол. Или Сталин его и в футбол заставит за ВВС играть. Но там слабая команда и вообще не команда, а сборная несыгранных между собой хороших игроков. Спился бы уж лучше окончательно. Отравился же алкоголем в 1962-м. Чего раньше не отравиться? Сделал бы стране такой подарок.
На стадионе Фомин сразу к Якушину в кабинет пошел. Там нет никого. Вернее есть, уборщица, полы моет. Но она явно не из Спорткомитета.
– Извините, не…
– Фомин? – женщина поправила выбившиеся из-под косынки седые волосы.
– Фомин. – Нельзя старушек обманывать.
– Иди к вашему тренеру. Там все. Тебя ждут.
Послали – пошел. Кабинет на этаж ниже. На первом самом. Еще издали услышал голоса. Ругали швею.
Открыл дверь. Там пять человек склонились над его нагрудником и пытаются распороть его лезвием. Забыв на секунду, что ему шестнадцать, Вовка гаркнул:
– А ну прекратить!
Товарищи порольщики подпрыгнули, а самый очкастый выронил из рук бритвочку.