В итоге получилось «как всегда». Снег прямо перед центральной трибуной выглядел очень непразднично. Потом солдатики углубились в монолит, и торцы уже закиданы вполне белым снегом. Вовка хотел пойти, кому-нибудь указать на недостатки, но не успел, прибежал на поле директор стадиона и стал на старшин и сержантов рычать. Те, не ведая, что разговаривают с полковником, отрыкивались. Долго бы продолжалось, но тут приехала машина Аполлонова. Погоны генерал-полковник снял, а вот штаны с лампасами и папаху оставил. Солдатики пререкаться бросили и «внимательно выслушали» директора стадиона.
– Володька, ты чего здесь, – заметил председатель Спорткомитета стоящего с баулом Фомина. – Я дал команду неделю тебя в госпитале держать. Неужели уже неделя прошла. С этими чехами поспать некогда.
– Здравствуйте, Аркадий Николаевич, пять дней прошло. Надоело там валяться. Скучно. Обещаю ничем не заниматься, ходить и свежим воздухом дышать.
– Воздухом это хорошо. Там в кассу стадиона сходи, премию получи, за первое место общество «Динамо» выписало вам премию в тысячу рублей. Чтобы проел все, а то вон тощий какой.
Вовка хотел поблагодарить, но бывший генерал сразу ушел на другой конец поля. Да, другие времена. Можно сказать, министры сами занимаются благоустройством одного небольшого стадиона. Пошел Фомин разгружаться. Команды не было, все закрыто, взглянул на трофейные часы, доставшиеся от паровозного насильника, понятно, укатили в столовую. Скоро вернутся.
Фомин сгрузил с плеча баул и хотел было идти в кассу за деньгами, но по коридору шлялись солдатики бесхозные, и Вовка свои сокровища бросать не решился. Новая экипировка лежала под замком у Якушина, так что другой пока нет. Сезон-то закончил, но зная, как с чехами играли в реальной истории, и зная максимализм советских партийных и спортивных руководителей, Вовка был уверен – в последнем матче без него не обойдется. Все как всегда. Проигрывать нельзя! Победа нужна любой ценой!
Глава двадцать пятая
Вовка Фомин сидел на трибуне стадиона «Динамо» чуть повыше за спиной разных всяких генералов в окружении двух девиц. Девицы были сестрами. Нет, не близняшками, к сожалению. Одна была старше другой на десять лет. Старшая холодными пальцами держала Вовку за руку. Пришлось поменять диспозицию. Взял эти холодные длинные пальчики в свои, совсем не музыкальные, мозолистые грабли, поднес ко рту, подышал теплым воздухом, с ароматом только съеденной пироженки, и положил себе на колени. За что был обласкан зелеными, как трава в мае, глазами. Родинка над губкой верхней поползла вверх, но совместить в одной раскадровке родинку, улыбку и зеленые глаза не получалось, потому Вовка об улыбке только догадывался, сосредоточив взгляд на зеленых омутах.
Младшая Аполлонова пискнула про «жениха и невесту», и пришлось «жениху» оторваться от глаз и сосредоточиться на игре. Шел первый период первого тренировочного матча сборной клубов СССР с клубом ЛТЦ (Прага). Как бы одноклубники Вовкины были на поле. «Динамо»? Собрали игроков нескольких команд. Большая часть была все же из московского «Динамо», добавил организационный комитет вратаря – Григория Мкртычана из ЦДКА. «Динамо» (Ленинград) делегировало Евгения Старикова, Анатолия Викторова и трех братьев Валентина, Василия и Дмитрия Федоровых, и еще одного одноклубника из Риги прихватили – Роберта Шульманиса. Не поставили в ворота Вовку Третьякова. Почему, понятно.
Первые две игры с чехами решили наши спортивные и партийные чиновники провести при пустых трибунах, чтобы если что, то народ не узнает и СССР не опозорится. И еще решили через чехов пропустить в этих четырех матчах максимальное количество ведущих игроков в канадский хоккей.
Решение совершенно правильное, лучше бы и Вовка не смог вновь назначенному председателю Спорткомитета подсказать. Вызвали больше сорока игроков из всех ведущих клубов. С москвичами все понятно, а вот рижане и ленинградцы все эти дни будут жить прямо на стадионе «Динамо», в довольно-таки спартанских условиях, хоть и не спартанцы и даже не «спартаковцы».
Игра проходила на огромных скоростях, и взвинтили ее динамовцы. Вовка был мыслями там, когда до его ушей донесся шипящий шепот сидящего прямо перед ним Аполлонова:
– Это и есть своеобразный фронт, где поражения принимаются очень тяжело. Достаточно упомянуть события десятидневной давности, когда после неудачного выступления советских конькобежцев на чемпионате мира 1948 года Романов был освобожден от занимаемой должности. Вот так при пустых трибунах первый матч может пройти как угодно, но две игры при зрителях нужно выигрывать или сводить к ничьей.