— Честно. Не переживай. Я на работе перед уходом перекусила.
Я принялся есть. Если можно так назвать моё обсасывание и бестолковые попытки жевания действительно почти резиновой корки.
Ветер!! Ветер!!
От неожиданности я чуть было ни подавился!
Дед-слепец беспокойно метался по клетке: Ветер!! Ветер!!…
Я посмотрел на Мышь.
— Ничего…, — махнул тот рукой, — это быстро у него проходит.
— Ты говорил, что рисовал боковые туннели, — я вновь решил завести разговор.
— Да.
— У тебя есть с собой карта с твоими маршрутами?
— Зачем она тебе нужна?
— Да, так… Посмотреть… Всё равно делать нечего…
— Ну, была конечно… Да только бандиты её себе забрали…
— Жаль…, — вздохнул я, продолжая жевать корку.
Из-за угла перехода появились фигуры ещё двух бандитов. В руках одного из них была гитара.
— О, нет… Только не эти!!…, — взмолился Мышь.
— Мы вас уже совсем заждались!! — громко обратился к ещё вдалеке идущим товарищам один из охранников.
— Ну что, Котяра мартовский, опять серенады распевать будешь?! — подал голос и его напарник.
— Когда-нибудь я этим прославлюсь на всё метро!! Ещё автограф просить будете!! — толи в шутку, толи всерьёз произнёс подошедший бандит, обмениваясь рукопожатиями с охранниками.
Я так понял, это была смена караула. Пост сдал — пост принял. Только прибывшие не могли не заметить пополнение среди заключённых и не кинуть своих похотливых эмоций, глядя на сексапильную красавицу, запертую в клетке.
— Кто это…? — спросил я Мышь, — и что в них такого, что ты аж так взмолился?!
— Это Кот и Кастет! — раздражённо ответил сокамерник, — да потому что они сейчас нас замучают своими песнями!! Это какое-то психологическое оружие пытки!! Мало того, что поют лишь только тюремный шансон!!..
— Тюремный шансон? Что это? — перебил его я.
Тот недоумённо посмотрел на меня, махнув рукой:
— Неважно…, — и продолжил, — так ещё и петь не умеют!! А-а-а!! Хоть вешайся!! Что тут добавить?! Кот он! Кот!
Да, забавно! — подумал я про себя, — Мышь и Кот… Больших антиподов сложно придумать! Нелегко вам вместе!
Тем временем наши охранники уже передали ключи от камер и оружие своим сменщикам и направлялись к выходу из перехода.
— Ну что, грызун…? — Кот подошёл вплотную к нашей клетке, — какой вкусный кусочек сыра поместили в твою мышеловку, а?!!
Бандит внимательно осматривал Марину:
— Изысканный кусочек… Моцарелла что ли?!!
— Не про твою спагеттину, Котяра! — язвительной шуткой отозвался Мышь.
Кот злобно посмотрел на него, затем вновь перевёл взгляд на девушку, клацнул зубами, словно что-то кусая, развернулся и отошёл от клетки. Присел на перевёрнутое ведро рядом с Кастетом, настраивавшим свой инструмент, подтягивая за колок третью струну. Тот проверил звучание всех струн, взяв пару аккордов, — Отлично!!
— Ну что нашу любимую…?!!
— Поехали!!
Зазвучала музыка. Ничем непримечательная, не многим отличающаяся по изысканности, виртуозности и звучанию от тех, что можно было услышать на других станциях.
— А-А-А!! — протяжно завопил Мышь, затыкая свои уши указательными пальцами.
Зазвучал голос Кота — да, мурлыканием это было трудно назвать. Хотя тут в метро слух и голос — это не главное. Главное, чтобы у поющего душа пела!! Да и в песне тоже хотелось бы слышать душу!!
Я внимательно вслушивался в слова. Тюремный шансон — так этот жанр назвал Мышь. Я не знал, что это, и было просто интересно понять. Прослушал одну песню… вторую… третью… Мышь уже не затыкал уши, а лишь молча сидел, устало опустив голову и слегка мотая ей из стороны в сторону, не желая смириться с этой, по его словам, пыткой.
Не сказать, чтобы и мне пришлись по нраву звучавшие песни. Самыми часто употребляемыми в них словами были «зона», «мусора», «срок», «колючка» и «мать». Я не мог понять всей тоски, звучащей в текстах, но чувствовал, что в некоторых из них какая-никакая, но всё-таки была душа. Израненная, измучавшаяся, раскаивавшаяся.
Непроизвольно, сам того не замечая, там, где получалось угадать рифму, или когда шёл повтор припева, я начал тихо подпевать.
— Неплохо поёшь…
— Что?
— Неплохо поёшь, говорю…, — поднял голову Мышь, — а на гитаре играть умеешь?…
Я неуверенно кивнул головой, не понимая, к чему тот клонит:
— Ну, также… На уровне этих двоих…
— Вот и чудненько! — сокамерник подобрался к нам поближе.
Вклиниваясь между мной и Мариной, он приобнял нас за шеи и негромко прошептал: