Он сказал это, чтобы я не обижался, но мне стало только обидней. Потому ничего не ответил, лёг на диван и в который раз решил, что, если бы мы не были друзьями, я бы его точно избил.
Артур вышел из комнаты, где-то на кухне зашуршал пакетами и чем-то загремел, а я смотрел в окно — на облачное небо, пожелтевшую крону дерева во дворе и листья, которые медленно кружились в воздухе и падали на землю. Совсем скоро наступят самые тяжёлые и унылые месяцы года. Холодные ночи. Сырость. Вырастет квартплата. И жизнь станет в разы скучнее.
— Теперь у тебя почище, — шмыгнув носом, прохрипел Артур и сел в кресло, стоявшее возле дивана.
— Я не просил тебя тут убираться.
— Знаю. Но у тебя был настолько ужасный бардак, что смотреть больно. — И после молчания сказал: — Я сегодня весь день с тобой проведу.
— В прошлый раз ты тоже говорил, что весь день со мной зависать будешь, но стоило позвонить Барби, и ты тут же к ней умотал.
— В прошлый раз была экстренная ситуация, и ты сам это прекрасно знаешь. Джесс была нужна моя помощь.
— По-твоему, толпа студентов, которых она сама позвала к себе на вечеринку, — это проблема? — саркастично проворчал я, поднявшись на локте и посмотрев на Артура. Оказывается, всё это время он пристально смотрел на меня, опёршись локтями в колени.
— Да. Огромная. Они ей чуть весь дом не разгромили. Это точно был заговор, потому одну комнату намеренно верх дном перевернули. Знаешь, как ей потом от родителей влетело?
— Нет, но считаю, что получила она по заслугам. — Я снова растянулся на диване, заложив руки за голову. — Впредь будет думать головой, а не укладкой из салона.
— Том.
Голос Артура звучал с упрёком: значит, его это задело.
— Что? Разве я неправильно говорю? Если бы она не была Барби и хоть немного думала мозгами, то не стала бы устраивать на слабо вечеринку, чтобы какой-то сучке из потока показать, кто тут круче. Но она Барби, и я искренне не понимаю, чем она тебе нра…
— Может, хватит уже, а? — громко прохрипел Артур. Я краем глаза видел, как он уже был готов вскочить с места и, возможно, налететь на меня. Но не сделал этого. Только упрекал меня: — Хватит её всё время унижать и обзывать. Она умная и красивая девушка и не заслуживает к себе такого отношения. Я не понимаю, почему ты так говоришь о ней.
— Потому что это моё мнение. Уж извини, но для меня она, как ходячий анекдот. Не больше.
Артур закрыл лицо руками и звучно и глубоко вдохнул.
— Ладно, — выдохнув, тихо сказал он. — Я не хочу с тобой ссориться. Давай просто пойдём проветриться. Это будет полезно для нас обоих… — Я ничего не ответил. — В общем, у моего знакомого сегодня вечеринка в загородном доме, и я подумал, что мне будет скучно там одному.
— Вот скажи, ты издеваешься надо мной? Я не хочу тереться с пьяными ушлёпками. У меня осенняя хандра, и я совсем не хочу выходить на улицу.
— Послушай. Я… Мне правда жаль, что так произошло, и я хочу помочь тебе. Когда ты вернулся домой, всё время ходил хмурый, а потом вообще в доме закрылся… а я сижу на лекциях и волнуюсь, как бы с тобой ещё чего не приключилось.
— И с чего же ты взял, что я такой именно из-за этой чёртовой поездки в Колорадо?
— Потому что она чёртова? — улыбнувшись, ответил Артур.
Я молчал, не отводя взгляд от Артура, который пристально смотрел мне в лицо.
— В любом случае я никуда не пойду.
— Сначала он говорит, что я только и делаю, что за Джесс бегаю, а теперь сам отказывается от меня. Жаль. А я надеялся, что ты потом ещё заглянешь ко мне в гости: мама уже решила приготовить лазанью на ужин. Специально к твоему приходу. Но раз уж ты не хочешь… — он вздохнул и вставал, — тогда я пойду. Не буду мешать хандрить.
Он постоял немного, словно чего-то ждал, еле заметно вздохнул и вышел из гостиной. Я слышал, как скрипели половицы в прихожей и щёлкнула дверная ручка, и должен был бы радоваться, но на деле был опустошён. Ещё из-за этого Артура лазаньи захотелось. Если так подумать, у мамы Артура она самая вкусная из тех, что я пробовал…
— Всё, я пошёл! — крикнул из прихожей Артур.
— Вот скотина… — прошипел я сквозь зубы и, сорвавшись с места, закричал: — Артур, так и быть, я с тобой! Только дай мне побриться!
***
Как и думал. Огромный дом с огромной территорией, море народа, крики, смех, возгласы и выкрученная на максимум музыка, от битов которой дрожит кровь в венах, сбивается сердцебиение и закладывает уши. И что прикольного в этих «вечеринках»? Если только халявный алкоголь — не больше.
Когда мы с Артуром приехали, веселье было уже в разгаре. Группа парней топталась во дворе около бочки и азартно хором выкрикивала: «Пей! Пей! Пей!» — подбадривали тощего и покрасневшего парня, который стоял на этой бочке вверх ногами и через шланг без остановки глотал пиво. Он уже хотел слезть, накренившись в сторону, но его крепко держали его за ноги, спрашивали время и говорили дожать до рекорда. Никого не волновало, что он на руках почти не стоит и захлёбывается вытекающим из носа пивом. Я не переставал лавировать между людьми, которые столпились группами, курили и о чём-то оживлённо болтали — не хотел потерять Артура из виду, — но уже на крыльце услышал дикие и радостные крики парней позади. Видимо, рекорд всё же побили.
Дальше — больше. В самом доме было почти не продохнуть. В темноте десятки одетых, полураздетых, даже почти голых — какой-то парень в одном полотенце бегал по гостиной с бутылкой виски и каждому в уши кричал, что он любит Линдси, — людей толпились и нелепо дрыгались под оглушительную электронную музыку, распивали алкоголь и ели закуски. На полу валялись пластиковые стаканчики, вилки, салфетки и пустые бутылки. Под ногами хрустели осколки стекла. В воздухе перемешались запахи алкоголя, сигарет, пота и духов — от них у меня резко кружилась голова, а на языке появился неприятный привкус. Взмокшие и раскрасневшиеся любители потанцевать собирали и заводили вокруг себя толпу, прыгали, мотали головами, извивались и дрыгали руками, выкрикивали слова песен — казалось, их телами завладели демоны. На комоде парень и две девушки, раздетые до белья, танцевали и целовались на камеру. На диване и под диванным столиком лежали парни и девушки и вальяжно покуривали косячки, а из кухни доносились восторженные крики: по разговорам я понял, что там местная тихоня решила устроить стриптиз. Хотя эротики и без неё хватало. Чуть ли не у каждой стены жались парочки, которым явно стоило уединиться наверху.
Пока Артур отошёл поздороваться со всеми, кого знает, я успел выпить пару рюмок виски, текилы и коктейль «Зелёный кузнечик», — тот, что пил Радж из «Теории большого взрыва», — которым, к слову, не особо впечатлился. Всегда ненавидел сливки. И теперь валялся на диване в углу комнаты и, запрокинув голову, наблюдал, как стреляют разноцветные лучи света, через раз попадая в такт музыке. От этой беспорядочной ряби кружилась голова.
Я закрыл глаза, вслушиваясь в слова песни.
Через какое-то время почувствовал движение рядом с собой — я был уверен, что это вернулся Артур, поэтому, не открывая глаз, спросил у него, чем можно заняться на этой унылой вечеринке, — и нехило оторопел, когда ухо защекотал игривый женский голос:
— Ну… могу угостить десертом. А там посмотрим.
Рядом со мной расслаблено сидела довольно симпатичная девушка, во внешнем виде которой больше привлекли ни ярко-розовые волосы, ни обтягивающее короткое платье без намёка что-либо скрыть, а её ноги — длинные стройные ноги в туфлях на огромном каблуке, которые она чуть ли не закинула мне на колени.
Она кокетливо предложила десерт. Прозрачное алкогольное желе, в котором застыла крупная красная вишня и цветные шарики, причём всё это каким-то чудом держалось на вишнёвой веточке. Странный десерт. Как на вид, так и на вкус. Потом мы разговорились, точнее она задавала вопросы в духе, почему я сижу здесь один, один ли я сюда пришёл и знаю ли здесь кого-нибудь ещё, смотрела на меня, не отводя взгляда, и часто и невпопад смеялась, хотя я не шутил. А потом и вовсе назвала меня забавным. Её поведение настораживало, но я не собирался ничего с этим делать.