Я увидел того монстра. Чёрный силуэт, который приближался ко мне, приближался быстро, чуть ли не бежал.
Я шагнул назад, наткнулся спиной на машину и, не отрывая взгляд от силуэта, попятился в сторону. Тело болело от напряжения, а в мозгу всё мутнело от паники.
Нужно бежать. Бежать, не оглядываясь.
Ноги скользили и вязли в земле, холодный воздух сушил горло и вызывал приступ кашля, до ушей эхом доходили хриплые крики, но я не оборачивался. Не хотел видеть монстра позади себя.
Впереди меня — пустая дорога и лес. Куда бежать, где спрятаться?
За спиной раздался новый крик. Моё имя.
Я ускорился, побежал быстрее. Земля хлюпала и чавкала — я поскользнулся на листьях и упал на землю, больно потянув ногу. Не мог встать, поэтому пополз, чувствуя, как сыреют джинсы на коленях, а грязь слой за слоем облепляет руки.
Меня схватили за ногу. Потянули за куртку. Вцепились в плечо.
Я заорал от ужаса во всё горло, кричал о помощи, вырывался и бросался комьями земли, кое-как отбился, пополз дальше, но опять поскользнулся и полетел в овраг. Ветви исцарапали лицо и руки, а одежда промокла и провоняла прелостью.
Боль в боку парализовала всё тело, и я вспомнил, как сук дерева распорол мне живот: разодрал рубашку и под наклоном вошёл глубоко под кожу. Из разорванной плоти хлестала кровь, и я выл от боли, захлёбываясь слезами, тянул к ране дрожащие руки, но не знал, что сделать.
Чужие руки вновь схватили меня.
Тянули за куртку, обхватывали под подмышками, пытались вытащить из-под зарослей кустов, но я не давался им и с криками отпихивал чужое тело.
По щеке и подбородку разлилось тепло и пульсирующая боль.
На мгновенье всё помутнело и сжалось в груди — я по инерции глубоко вдохнул и раскрыл глаза. И словно вынырнул из воды. Противно зазвенело в ушах, а тело накрыло волной боли. Я слышал слабый голос и чувствовал, как чужие руки легонько потряхивают меня за плечо.
Надо мной навис Артур и с тревогой смотрел на меня.
— Том, ты как?.. — сглотнув, тихо спросил он. Я не ответил и решил опереться на локти, но Артур вновь приложил меня к земле со словами: — Лежи пока. Сколько пальцев?
— Два… — сипло ответил я и сощурился от скребущей боли в горле.
— Хорошо. А где ты сейчас?
Я огляделся. Всё та же дорога, блёклый свет фонарей вдоль неё и огни заправки. По тёмному небу ползли сероватые, похожие на дым облака, лёгкими порывами дул прохладный ветер, и в кустах певуче стрекотали жучки. Одежда промокла и испачкалась в чём-то скользком — я успокоился, когда дотронулся до живота. Я не истекал кровью, просто грязь.
— На обочине дороги… — Артур кивнул и спросил, болит ли где. — Только плечо саднит… и щека тоже.
— О, за лицо прости. Ты сильно брыкался и совсем меня не слышал. У меня не было выбора.
— А ещё я весь промок. Особенно жопа.
— Я тоже, — прохрипел Артур и, встав, протянул мне руку. — Что это только что было? Ты убегал от меня, как ненормальный, ещё и в канаву свалился.
— Не знаю. — Я медленно встал и попытался хоть как-то отряхнуться. — Видимо, я сегодня слишком много выпил, вот и переклинивает немного.
Я не хотел смотреть на Артура и разговаривать с ним, поэтому тихо радовался, когда он без лишних расспросов предложил поскорее уже доехать до дома, и, не дожидаясь меня, пошёл к машине. Он всю дорогу молчал. Даже не поглядывал в мою сторону, словно ничего не было.
Я был благодарен ему за это.
Я боялся. Я боялся, потому что не знал, что сказать, и, кажется, вспомнил, что произошло двадцать четвёртого числа в горах Колорадо.
========== Глава 5. Подыхать в грязи на дороге тоже смешно? ==========
Крохотная ванная. Старая лампочка скудным жёлтым светом освещала древний полотенцесушитель, навесную полку с кучей пустых тюбиков для бритья, грязное зеркало над умывальником и тесную ванну со старой целлофановой занавеской, а воздух уже пропитался запахом прелости. Босые ноги мёрзли на голом кафеле. Я разбросал по полу грязные вещи, которые давно хотел отнести в прачечную, но уже который месяц собирал в кучу около раковины, откладывая стирку на потом, — теперь стоял на них. Уже не так холодно.
В раковине валялись баночки из-под желе. Их около пятидесяти штук. Все эти рыжие баночки — с моим любимым, апельсиновым вкусом — в полутьме больше походили на толстый слой многолетней ржавчины, который я никогда не смогу отскрести.
Я взял первую баночку, откупорил крышку, перевернул и потряс — тихий шлепок и тишина. Взял вторую. Открыл, перевернул — шлепок. Открыл, перевернул — шлепок.
Иногда желе так легко не выскальзывало, поэтому я выковыривал его пальцами. На коже и под ногтями оставался холодный, склизкий и липкий слой, а в нос бил химический запах апельсинового ароматизатора.
Я ни о чём не думал, но в памяти настойчиво крутились истории, которыми зачитывался уже несколько дней, и теперь слышал их, будто кто-то сидит рядом и читает вслух монотонным голосом.
Когда был студентом, я общался с парнем, увлекавшимся звёздами. Он жил в отдаленной части восточного Вашингтона, где небо было хорошо видно вдали от светового загрязнения. Однажды он пригласил меня и ещё одного друга навестить его семью на День благодарения, и мы согласились.
Мы вышли ночью в поле, по колено заросшее травой, и наблюдали за небом — оно было настолько чистым, что мы видели кучу падающих звезд. Вдруг один из друзей указал на яркий свет и спросил, что это такое, а другой — тот, что интересовался астрономией, — ответил, что не знает. Свечение походило на планету, но, очевидно, в ту ночь не должно было быть никаких видимых планет, к тому же оно как бы подпрыгивало вверх-вниз, а затем, как свеча или что-то в этом роде, погасло, словно сгорело. Это было необычно само по себе, но оказалось не самым странным за тот вечер.
Мы особо ничего не думали об этом — только пошутили, что видели НЛО, — пока не наткнулись на парня. Посреди поля. Я до сих пор понятия не имею, как он туда попал: мы видели довольно далеко во всех направлениях и заметили бы, как он ходил. Парень был примерно нашего возраста. На нём не было ни обуви, ни рубашки — только джинсы. Он сидел, обхватив руками колени, и дрожал. В ту ночь был конец ноября, поэтому никто никогда не выходил на улицу без рубашки, не говоря уже о куртке. Мы боялись подойти к нему, поэтому спросили издалека, всё ли с ним в порядке. Он уставился на нас и тихо сказал, что да. Он не казался пьяным, но по его дрожащему голосу было видно, что ему холодно. В конце концов, мы подошли к нему и спросили, как он туда попал, но он ответил, что не хочет об этом говорить и что ему нужно в больницу. Мой друг позвонил в 9-1-1, и несколько полицейских приехали со скорой помощью на ближайшую заправку, до которой мы все дошли пешком. Пока мы их ждали, я одолжил парню куртку. Он нам так ничего и не рассказал, только спросил, как нас зовут и что мы делаем, и поинтересовался у моего друга о паре созвездий.
Полицейские задали нам несколько вопросов, и врачи увезли парня. Я позволил ему оставить куртку себе.
Один из друзей рассказал эту историю своей семье на следующее утро. Я тогда уже совсем забыл о свечении в небе, но он связал эти странные обстоятельства. Его семья назвала историю жуткой, но решила, что мы просто натолкнулись на наркомана.
Я встал на колени и запустил руки в желе, расплывшееся по дну ванной. Холод. Чавканье. Липкость. Едкий запах, который застревал в горле и вызывал приступы кашля. Желе уже успело подтаять и теперь стекало с пальцев густыми рыжими соплями.
Не то. Чего-то не хватало.
Я встал и вышел из ванной. Поспешно зашагал по маленькому коридорчику-прихожей, заглянул в гостиную. Подлетел к письменному столу и не задумываясь дёрнул за ручку полки. Только сейчас почувствовав, что ручка прилипает к коже, я вспомнил, что не помыл руки.