— Это… Это точно съедобно?.. — Я поглядываю на счастливых друзей, поднимая ложку, с которой сопливой струёй стекает склизкое блюдо, и морщусь от отвращения. Брезгливо отодвигаю от себя тарелку, чувствуя привкус щёлочи в горле. — Спасибо, конечно, но я не буду это есть.
— Почему? — обиженно восклицает Джесс.
Из-за её реакции мне теперь кажется, что этот «десерт» готовила она, а не Марта. Это бы многое объяснило.
— Эм… ну… просто аппетита нет.
— А я погляжу, у тебя по-прежнему много оправданий, — вежливо произносит Гордон. Он стоит сбоку от меня и прожигает ледяным презренным взглядом поверх широкой оправы очков.
Джесс громко хмыкает и говорит, обиженно скрестив руки на груди:
— Артур, он отвергает наше внимание. Это оскорбляет меня.
— Может, хватит уже, а?! — кричит на меня Артур, ударив кулаком по столу. — Хватит всё время унижать и обзывать Джесс!
— Да я даже ничего не сделал!
— Молчать! — Артур свирепеет ещё сильнее. Шагая взад-вперёд около стола, он цедит сквозь зубы скрипучим голосом: — Такой презент тебе не нравится… Хорошо. Тогда будет тебе подарок в разы лучше.
Он два раза хлопает в ладоши, и четыре копа заносят в столовую большой продолговатый ящик. Его ставят на пол, и ломом отдирают деревянную крышку — из ящика тут же доносится едкий запах смрада, от которого начинает кружиться голова.
Щурясь и зажимая нос, я заглядываю внутрь.
В глазах всё темнеет.
В ящике лежит гнилое, распотрошенное тело. Туловище разодрано и завалено сизо-красными внутренностями, в которых копошатся сотни белых опарышей. С лица содран слой кожи — уцелел только лоб, на котором бурыми кляксами выведены косые буквы: ТОМСТИВ.
Не в силах произнести ни звука, я пячусь от трупа прочь и смотрю на стол, около которого стояли Артур, Джесс и Гордон.
Там никого нет.
Меня сбивают с ног, валят в ящик с трупом и, держа за грудки, бьют по лицу и в живот до звона в ушах и разливающейся жгучей теплоты. Я закрываюсь руками, прижимаю ноги к груди и, крича и рыдая от пронзительной боли, понимаю, что истекаю кровью. Валяюсь в бурой луже, которая становится всё шире и шире, и умираю.
Я слышу хлопки.
Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Хлопки раздаются ритмичным громом, который давит, оглушает со всех сторон.
Слышен насмешливый хохот.
Я открываю глаза. Кругом — огромный зал с множеством камер и ряды сидений, занятые зрителями, которые следят за сценой.
С цветных диванов вскакивает хрупкая девушка в длинной юбке и, стирая со щёк слёзы, кричит:
— Вы не понимаете! Я видела всё это своими глазами и хочу предупредить как можно больше людей быть осторожными!
Зал хлопает громче, заглушает её голос. Я хлопаю вместе с ними.
— Что, не верите мне? Смеётесь? Сами потом виноваты будете!
По залу проносится волна смеха. Я смеюсь вместе с ними.
Девушка отчаянно смотрит на зал и останавливает взгляд на мне. Смотрит пристально, с укором в глазах.
— А ты почему смеёшься? Тебе смешно? Подыхать в грязи на дороге тоже смешно?
Я ничего не отвечаю, и она убегает за кулисы. Зал ревёт ей вслед. Я вскакиваю с места, хочу догнать её, но меня дёргают за руку и с силой тянут на место.
— Сиди тихо и не рыпайся, — в самое ухо рычит приглушённый голос. Майкл следит за мной блестящим свирепым взглядом. — Мне выгодно, чтобы ничего не выяснилось, и ради этого я сделаю всё, что угодно.
Я киваю, истерично сглатывая. Майкл начинает хлопать.
— Не допрос, а пустая болтовня: чайного сервиза с печеньями только не хватает.
— А ты думаешь, я не заебался?
Я смотрю в другую сторону. Ли и Эбби сидят рядом со мной и сверлят уставшими, безразличными взглядами. Тоже хлопают в ладоши.
Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп.
— Эй, Том.
— Том.
— Том.
С передних мест оборачиваются Артур, Джесс и Гордон. Смотрят на меня, встают, остервенело хлопая в ладоши.
— Том.
— Том.
— Том.
Встаёт Майкл. Встают Ли и Эбби.
Хлопают.
Окружают меня.
Я хочу встать, убежать от них, но не могу: я по рукам и ногам привязан к стулу.
Они скалятся, чернеют, нависают надо мной.
Это не люди. Чёрные безликие монстры, уставившиеся на меня.
— Пожалуйста… Не надо… Прошу…
Они шипят.
Набрасываются на меня.
Я истошно заорал. Мне не хватало воздуха — я судорожно глотал его, сминая футболку на груди.
Вдох, выдох, вдох, выдох.
Щеки, виски и уши были мокрыми, по спине пробежал холодок.
Вдох, выдох. Вдох, выдох.
В ушах перестало звенеть, и с глаз спала чёрная пелена. Я был в той же комнате, где заснул. Я был в доме Артура.
Вдох… Выдох…
Я истощённо повалился на подушку — вся мокрая. Бесцельно поглядел на потолок. Кругом было тихо и темно. За окном стояла глубокая ночь.
Я больше не засыпал. Нельзя. Мне было гораздо спокойнее сидеть при свете ночника и слушать окутывающую меня тишину, чем видеть очередные кошмары.
Та девушка… Мысли о ней не давали покоя, потому что казалось, что я уже где-то видел эту хрупкую фигуру, растерянные, мокрые от слёз глаза и слышал этот робкий и одновременно громкий дрожащий голос. Я бесцельно смотрел на потолок и думал, где и когда видел ту девушку.
Точно.
Я вышел из задумчивого ступора, только сейчас почувствовав, как сильно ноют шея и спина, а ногу покалывает от онемения. Посмотрел на часы. 4:47.
В комнате, где я сидел, не было ни компьютера, ни планшета, а телефон, который Артур подарил на замену старого и навсегда утерянного, я оставил дома — он слишком громоздкий, чтобы носить его в кармане и не чувствовать, а постоянно таскать в руках или сумке не хотелось. А мне было нужно хоть как-то выйти в интернет.
Я вслушался. Тихо. Только где-то вдалеке, за окном, слышалось тихое рычание мотора.
Я встал и как можно бесшумно подошёл к двери, нажал на ручку и заглянул через щель в коридор. Никого. Радостные лица с фоторамок смотрели мимо меня.
Я крался вдоль стены босиком и чувствовал, как холодный ветер скользит по полу и сковывает ноги. Добрался до распахнутой двери, откуда сквозило ночным морозом, — до комнаты Артура. Тёмные занавески невесомо подрагивали у раскрытого настежь окна, а Артур, чуть ли не полностью подмяв под себя одеяло, безмятежно сопел, уткнувшись лбом в стену.
На окоченевших ногах я прокрался мимо него к письменному столу, где стоял ноутбук. Нажал кнопку пуска. Ноутбук тихо зашуршал, но казалось, этот еле уловимый звук разбудит Артура и вызовет много вопросов, а рискнуть унести ноутбук к себе я боялся.
Тёмный экран быстро сменился на однотонную бежевую картинку с запросом ввести пин-код. С замиранием в сердце я ввёл цифры: 1511. После недолгой загрузки мне открылся рабочий экран. Отлично. Я сначала даже не поверил, что зайти оказалось настолько легко, но, к моему безграничному счастью, Артур был тем, кто ставит один и тот же пароль абсолютно везде. Этот же пин-код был у него на телефоне.
Вскоре, побродив в интернете, я нашёл то, что искал — выпуск «Новости с Джей-Джей» с той самой девушкой из сна. Мией Кобб.
Я не мог пересмотреть выпуск — иначе бы разбудил Артура, — но мне хватило одних только фотографий Мии, чтобы почувствовать облегчение. Я почему-то верил, что она та, кто выслушает и поймёт меня. Захотел связаться с ней. Поговорить. Попросить помощи. Но всем, что я смог найти, были обсуждения её слов и ссылки на её аккаунты в Facebook и Instagram, которые оказались закрытыми и пустыми. Как неожиданно.
Больше я ничего не нашёл. Пальцы окоченели от холода, Артур часто вертелся, да и времени уже было почти шесть утра. Мне стоило поскорей выключить ноутбук и уйти к себе в комнату.
Раздался стук в дверь.
Я сидел под тусклым светом лампочки, уперевшись лбом в бортик ванной. Холодно. Руки замёрзли и еле шевелились под высохшим слоем желе и краски.