— Послушай, Мия… — Я кладу ладонь поверх сцепленных в замок рук Мии, не даю ней вскочить и вырваться, уверенно продолжаю: — Давай станем партнёрами?
Мия замирает. Смотрит на меня непонимающим, взволнованным взглядом.
— Я имею в виду, что мы похожи, потому что видели нечто непонятное и боимся этого нечто, и лучше, чем кто-либо ещё понимаем, каково это — жить в постоянном страхе. В одиночку жить так страшно. Я вместе… ну, думаю, вместе будет легче, — это поддержка и всё такое… Да и в командной работе мы наверняка больше узнаем о том, что видели.
Мия какое-то время смотрит на меня молча, но вскоре тихо говорит, понурив взгляд:
— Мне страшно тебе доверять… Я… я боюсь, что ты мне сможешь как-то навредить и…
— Зачем мне это делать? — непонимающе возражаю я. — Знаешь, сколько сил, времени и нервов я потратил, чтобы найти именно тебя и встретиться именно с тобой, а не с кем-то ещё? Зачем мне вредить тебе?
Мия виновато пожимает плечами.
— Не знаю… Просто у меня такое чувство, понимаешь? — Она взволнованно смотрит мне в глаза. — Чувство, что ты всех убьёшь… и сам умрёшь.
Эти слова пугают меня и вводят в ступор. Но я, не переставая смотреть на Мию, сжимаю крепче её руки и говорю как можно убедительнее:
— Я никогда так не сделаю. Я никогда не сделаю тебе больно и другим не позволю.
Мия поднимает взгляд, и теперь мы смотрим друг другу в глаза. Долго смотрим. Кажется, Мия ещё сомневается, никак не может решиться и сейчас высматривает во мне подсказку, которая скажет, как ей поступить.
— Пообещай мне это, — с неожиданной уверенностью отвечает Мия. — Пообещай, что не предашь свои слова и меня.
— Обещаю.
Мы оба еле заметно улыбаемся. Я счастлив, потому что теперь я не один. И наверняка Мия чувствует себя так же.
Мия встаёт, предлагает мне выпить чашку чая — я встаю вслед за ней, с радостью принимая предложение… И Мия падает. Падает на сырой холодный асфальт посреди тёмной улицы и, хрипя, зажимает горло. Не сводит с меня молящего взгляда.
Я не понимаю, что происходит, пытаюсь поговорить с ней, разжать её руки, успокоить. Чувствую что-то жидкое и тёплое, слышу удушающий запах железа и только потом понимаю, что все мои руки в крови. Когда Мия неподвижно смотрит на меня стеклянными глазами, а воздух содрогается от злорадного смеха.
В нескольких шагах передо мной стою я. В костюме, в чёрном пальто и с зализанными назад волосами. Нет. Это не я. Это мой двойник. Он игриво вертит перед собой пистолетом, перекладывая его из руки в руку, словно никак не может им налюбоваться, и посматривает на меня исподлобья с хищным оскалом.
— Упс, кажется, я кого-то застрелил, — без толики сожаления говорит он. — Эта штука опасная, да?
— Ты… Ублюдок… — цежу сквозь зубы, из последних сил наблюдая, как двойник играется с пистолетом. Ещё чуть-чуть, и я бы набросился на него. — Зачем ты её убил? Она же ничего плохого не сделала!
— Действительно, Том, зачем ты её убил? Не приставай бы ты к ней, она была бы жива.
— Подонок… Сваливаешь на меня свои грехи?
— На тебя? — со смехом повторяет двойник. — Кажется, ты кое-чего не понял. Тебя нет. Есть только я, и никого больше, понимаешь? Я, — он прикладывает руку к груди, — Том Стив, а ты… — поднимает пистолет и наводит его на меня, — ты будешь следующим.
Раздаётся оглушительный выстрел.
Я нервно дёрнулся, раскрыв глаза, когда почувствовал боль в спине. Лежал на чём-то твёрдом и не мог свободно пошевелиться. Только когда боль утихла, я понял, что лежу не на диване, а на полу, запутавшись в пледе.
Мне не хотелось вставать. Лежал в кромешной темноте, слушал, как тикают часы, и вглядывался в серые окружавшие меня вещи. Темнота душила. Казалось, что комната движется — сужается и расширяется — и кто-то копошится в углу, ждёт, когда я потеряю бдительность и засну. Выпутался из пледа и включил торшер возле дивана — тусклый жёлтый свет заполнил комнату, и она замерла. Нечто в углу тоже затихло. Но тревога никуда не делась.
Что мне теперь делать? Я не знал ответа.
Да, я встретился с Майклом. Но так ничего и не узнал. Да, я нашёл Мию. Теперь она мертва, а я потерял все надежды, которые на неё возлагал. Больше нет никого, кто мог бы понять меня и правда помочь. Я один.
Какой смысл в том, что я снова в Денвере?
После той жуткой ночи… убийства Мии и нападения двойника… я прилетел в Денвер первым же рейсом, тут же, в аэропорте наткнулся на Майкла, который, как оказалось, работает на таможне, и после короткой словесной перепалки в итоге остался ночевать в гостиной у него дома. Но что дальше? Как и раньше Майкл не рад мне. Да, он впустил к себе в дом, когда я этого потребовал, но он намерен в ближайшее время отправить меня в Нью-Йорк.
Здесь что-то поменялось.
Я надеялся, что хотя бы Хлоя будет рада меня видеть — в прошлый раз мы хорошо поговорили по душам, — но когда я во второй раз переступил порог дома Шоу, она смотрела на меня так, будто впервые видит, даже спросила у Майкла, кто я такой. Она не помнила, как мы познакомились. Ещё Майкл мешал нам нормально поговорить. Поспешно отвёл Хлою в сторону, что-то шепнул на ухо и поцеловал в щёку, а меня проводил в совершенно другую комнату подальше от Хлои. Даже не разрешил мне поужинать вместе с его семьёй: принёс мне тарелку и ушёл, закрыв дверь. Так я и сидел в одиночестве, пока все не улеглись спать, а Майкл не выделил мне диван в гостиной для сна.
Тогда-то я и понял, что абсолютно одинок.
Я бросил Артура и Джесс — я признаю это. Но я не хотел ехать вместе с ними в больницу и ждать, пока Джесс осмотрят. У меня не было на это времени. Двойник хотел убить меня. Я должен был немедленно уехать из Ланкастера.
Сейчас я не знал, где Артур и Джесс и что они делают. Да это уже и неважно: наши натянутые отношения лопнули.
Я облокотился на подоконник и хотел посмотреть, что творится за окном, но ничего не видел: тёмная улица расплывалась перед глазами чёрно-жёлтым пятном, а горло сжимало изнутри. Почему?.. Почему всё это происходит именно со мной? Почему я не могу жить так же, как другие, спокойной тихой жизнью, без убийств, больниц, крови и кошмаров? Что я сделал, чтобы заслужить такое? Чем провинился в прошлой жизни, перед богами, духами да хоть чем угодно?! Что мне с этим делать?..
Я плакал. Тёплые, влажные слёзы стекали по щекам и крыльям носа, щекотали ноздри, бежали дальше по губам и подбородку. Я чувствовал их солоноватый вкус, не мог сглотнуть ком в горле и сделать вдох: лёгкие сжимало изнутри, и я не мог издать ни звука. Я плакал, и мне становилось легче. Страх, ненависть, горе, зависть, отчаяние — всё это выплеснулось наружу.
Я остался пуст.
Ничего не слышал и не чувствовал. Только сидел на полу, прижавшись к подоконнику, и уставшим, мыльным взглядом смотрел на ворсинки ковра… Пушистые… мягкие… местами потускневшие… с маленькими, еле заметными пылинками и крошками… Наверное, тут кто-то ел печенье…
Интересно, как давно я у себя не убирался?.. Всё как-то не было времени. Надо будет обязательно пропылесосить, пыль протереть, вещи постирать… их там наверняка с гору накопилось… И плесень вывести надо будет. Да, обязательно…
Не знаю, сколько я так сидел, размышляя ни о чём, пока отчего-то не вспомнил чёрный силуэт, вспомнил, как бежал прочь от Артура, вспомнил кошмары, мучавшие меня. Вспомнил — и тревога окутала меня.
Что это? Человек? Сверхъестественное существо? Моя фантазия? Откуда взялся этот двойник и почему он хочет убить меня? Я не мог дать ответа. У меня были кусочки пазла, которые никак не складывались в одну картину. Чего-то не хватало. Я не был уверен, что тот чёрный силуэт не ночной кошмар. Всё моё расследование — сущий абсурд: уцепился за этих дурацких инопланетян, хотя никогда не верил в такую глупость. Только снова и снова видел перед глазами одно и то же и зарисовывал на листке.