— То-ом, это ты?
Я замер в ступоре и судорожно размышлял, что лучше сделать: бежать или прикинуться, что Джесс ошиблась и я вообще не понимаю, кого она зовёт?
— Да я же говорю, что это он! — долетал её восторженный голос. — Том, ау! Оглох, что ли?
Я слышал поспешные шаги, цокот каблуков, противный лай собачонки, хриплый голос Артура и восторженные крики Джесс, а у самого всё перед глазами мутнело и ноги подкашивались, и я был готов растечься по этому диванному столику, но хотел убежать как можно дальше и как можно быстрее.
Меня резко дёрнули за плечо, оторвали от столика и закричали в лицо:
— Ты где был?!
Кричал Артур. На его лице читались злость, обида и тревога — даже идеально уложенные волосы слегка растрепались. И Джесс. Она стояла чуть поодаль и, держа на руках болонку, расширенными от волнения глазами наблюдала за тем, как Артур трясёт меня за воротник куртки.
— Почему молчишь?! Куда ты свалил?! — не унимался Артур. — Ты вообще понимаешь, каково мне было?! Ты свалил втихомолку, оставил меня одного с больной Джесс! Даже не предупредил и трубку не брал!
— Просто у меня появились кое-какие дела…
Я смотрел на крышу фургона, птицу, вспорхнувшую с ветки, двух старушек, которые застыли на месте и, косясь на нас, о чём-то перешёптывались, — на что угодно, но только не на Артура.
— Какие дела, когда Джесс была ранена?! — тряс меня Артур. — Мы же договорились, что вместе отвезём её в больницу и ты расскажешь, что произошло!
— Да плевать мне на неё, понял?! — сорвался я, тоже схватив Артура за воротник пальто. — И ничего я тебе не обещал! Я уехал ради расследования! Я не мог просто сидеть сложа руки и ждать, когда на меня опять нападут! — Я выпутался из хватки Артура и сказал уже спокойнее: — У меня появилась зацепка, поэтому я улетел один, чтобы вы мне не мешали и не наделали новых проблем. Теперь я на пару с Майклом.
Я указал на Майкла, который неподвижно стоял в стороне и не без интереса наблюдал за нами, — Артур впервые посмотрел в его сторону, ядовито помычал себе под нос и саркастично спросил:
— Это тот, который тебя спас?
Никто не отвечал. Артур надменно оглядел непоколебимого Майкла, состроил недовольную мину и, рывком повернувшись ко мне, спросил:
— А я и Джесс? Мы уже своё отработали?
— Ты сам сказал, что тебе надоело, а Джесс вообще была ранена. Смысл мне было брать вас с собой?
— Вот, значит, как, — сказал Артур, сверля меня взглядом. Он начал говорить тихо, почти бормотал под нос, но с каждым словом его голос становился всё громче: — Раз уж мы с Джесс ранены и устали, а ты на замену нашёл прекрасного компаньона… — Он взял Джесс за руку и потянул за собой, сипло рыкнув: — Пошли отсюда.
Джесс была ошарашена.
— А? Артур, но ведь… — бормотала она, смотря то на Артура, то оглядываясь на меня.
— Забудь о нём. Ему и без нас прекрасно живётся, — прошипел он.
Артур волок Джесс так до самого конца квартала, пока вовсе не скрылся за поворотом, а я смотрел им вслед и чувствовал, как тяжело вдруг стало дышать. Чёртов заказ. Чёртов квартал. Чёртова глазастая Джесс.
— Если хочешь, — тихо сказал Майкл, — можешь их догнать, а я тут пока…
— Не хочу. Я ничего больше не хочу. Просто давай уже занесём эту чёртову мебель и вернёмся домой.
Следующую пару часов — столько заняла окончательная разгрузка и возвращение в агентство — прошли в полном молчании. Сначала Майкл пытался меня разболтать, но бросил это дело и только запретил мне садиться за руль, за что я был ему благодарен: не хватало ещё и в аварию попасть. Во второй раз. Я не слышал и не видел ничего вокруг, кроме разъярённого лица Артура и его хрипучего голоса: «Ты где был?! Мы уже своё отработали? Раз уж мы с Джесс ранены и устали, а ты на замену нашёл прекрасного компаньона…» Как иронично: расследования уже давно нет, а мы снова из-за него поругались.
Когда вернулся домой, я не сразу заметил, что Майкла нет рядом. Обошёл каждую комнату, но так его и не нашёл.
— Чёрт… Сука! — срываясь с шёпота на крик, я яростно ударил кулаком дверь чулана. Та глухо крякнула, и швабра грохнула по пустому железному ведру. — Сука! Бесит! Ненавижу!
Я избивал дверь руками и ногами, наваливался на неё плечом и кричал до скребущей боли в горле, чувствуя, словно вязну в липкой склизкой грязи. Я избивал дверь, чувствуя, что сейчас задохнусь, захлебнусь желчью, подступающей к глотке. Я избивал дверь, ненавидя всё вокруг. Долбил по ней снова и снова, пока не повалился на пол, распластался рядом с наваленной обувью, которую некуда девать в этом крошечном доме.
Крошечном.
Живот стянуло от смеха. Именно. Крошечный. Этот дом — крошечный! Эти комнаты — крошечные! Мой доход — крошечный! Мечты — крошечные! Да и я сам — крошечный! А ещё жалкий и беспомощный. Такой же уродливый, как этот выцветший и заношенный ботинок.
Отвратительно!
Швырнул ботинок в стену, разбросал другие и закрыл лицо руками. Нос щекотал запах песка и пыли, въевшийся в ковёр. И в меня.
Отвратительно…
Тихо щёлкнула дверная ручка — даже не открывая глаз, я почувствовал, как в мрачную и грязную прихожую проник луч света. Что-то брякнуло, скрипнуло, посыпалось и покатилось, и раздался голос Майкла:
— Эй… Ты чего валяешься? — Он тряхнул меня за плечо, схватил за запястья, отодрал ладони от лица. Только я снова закрылся. — Вот же напугал, идиот. Я уже подумал, что ты ласты склеил.
— Где ты был? — Я не узнал свой голос: слишком сиплым и хрипучим он был. Прямо как у Артура.
— Я же сказал, что в магазин зайду. Так и знал, что ты не услышал: шёл, как под гипнозом. — Тихо щёлкнула дверь, и где-то над моей головой зашебуршал пакет. — Так и будешь тут лежать? — Я не отвечал, и Майкл, вздохнув, спросил: — Может, лучше на диван переберёшься?
— Нет. Он отвратительный.
— Отвратительный?
Я убрал руки от лица и посмотрел на Майкла — он сидел рядом на корточках в обнимку с пакетом и озадаченно смотрел на меня.
— Майкл, ответь мне честно… Это место… этот дом отвратительный?..
Он пристально посмотрел на меня и огляделся, задумчиво мыча.
— Нет. У тебя вполне обычный дом, как у всех.
— А вот и не у всех. Артур живёт в роскошном пентхаусе, даже у Джесс дом не хуже. А я — в этой развалюхе, где всё скрипит и плесневеет.
— Так вот, в чём проблема. — Майкл встал и медленно зашагал, переступая мою разбросанную обувь. — Может, Артур и живёт в шикарном месте, но оттого, что ты распластался на пороге, твой дом в пентхаус точно не превратится.
Он ушёл. А я остался лежать среди старой обуви. Один. Я ничего не чувствовал. Возможно, даже был бы не против заплакать и смыть слёзы тёплой водой, но глаза оставались сухие и бессмысленно таращились на тёмный потолок.
— Ты так и будешь тут валяться? Давай, вставай, я уже всё подготовил.
Майкл потянул меня за руку, помогая встать с пола, даже заботливо смахнул пыль с волос и повёл в гостиную. Там ничего не поменялось, если не считать пару банок пива и несколько закусок на диванном столике.
— Тебе сюда. — Он усадил меня на диван. — И это тебе. — Открыл одну банку пива и вручил мне. Сам уселся в кресло. — А вот тут я, самый лучший вольный слушатель в мире.
— Я не собираюсь ничего тебе рассказывать.
— Думаешь?
— Уверен.
Я поднёс банку к губам и сделал большой глоток: вспененное пиво приятно охлаждало и щекотало горло, но я совсем не чувствовал его вкус. Со столика схватил первую попавшуюся пачку чипсов, защепил пару масляных чипсин и закинул в рот. Они хрустели и царапали нёбо, скребли язык, но я опять не чувствовал ни приправ, ни соли. Хотя на пачке было написано «со вкусом бекона».
Когда я разделался с банкой пива и потянулся за другой, чтобы запить оставшиеся в пачке чипсы, Майкл спросил: