Сид нисколько этому не удивилась: казалось, она все знала заранее.
— В таком случае, — сказала она, — выход у нас один.
— Какой же? — озабоченно спросила Одетта.
— Мы поменяемся с тобой должностями — только и всего.
Одетта готова была поклясться, что Сид уже обсудила этот вопрос с Калумом и заручилась его согласием.
К удивлению Одетты, Джимми был целиком за это предложение.
— Поладить с телевизионщиками тебе не составит труда — с твоим-то опытом общения с людьми! — с воодушевлением сказал он ей за ужином. Они ели очередное южноафриканское блюдо, приготовленное Джимми. Это были тушеные бататы с луком и острым соусом. — Кстати сказать, Калум знал об этом с самого начала.
— Стало быть, ты в курсе, что он сначала предложил эту работу мне, а не Сид?
Джимми пожал плечами:
— Это не первое, что предложил тебе Калум и что перехватила у тебя Сид. — Одетта озадаченно на него посмотрела, но на испачканном желтой краской лице Джимми снова появилась его всегдашняя обворожительная улыбка. — Да, я в курсе, что ты отказалась от этого места. Я молчал, потому что знал, почему ты так поступила, и не винил тебя за это.
— То, что предлагает мне Сид, — чистейшее безумие. По-моему, у нее поехала крыша.
— Наоборот. — Джимми положил Одетте и себе еще по порции бататов. — Она предлагает тебе единственно возможное решение. Оставь Сид заниматься ее запутанными делами и займись новым проектом. Мне кажется, это тебе вполне по силам.
Одетта принялась с рассеянным видом помешивать у себя в тарелке бататы. Они имели сладковатый привкус, но Одетта уже стала привыкать к странным кулинарным пристрастиям Джимми.
— Это сумасшествие в первую очередь потому, что Калум меня ненавидит. Не думаю, что он сделал мне это предложение всерьез. Наверняка у него при этом была на уме какая-нибудь гадость.
— Калум был абсолютно серьезен, Одди, — сказал Джимми. — Это я подкинул Калуму идею, а Калум воспринимает меня всерьез.
— Так это ты попросил его предложить мне работу? — Одетта с изумлением посмотрела на Джимми. — И это после того, как я рассказала, насколько бесчеловечно он со мной поступил?
— Ну, тогда я не знал еще этой истории во всех деталях, — произнес Джимми, поморщившись как от зубной боли.
— Ты и сейчас не знаешь всех подробностей, — со вздохом сказала Одетта. — Того, к примеру, что это я пустила Ронни Прайэр по следу Калума. Я хотела, чтобы она представила затею Калума в самом невыгодном свете. Таким вот образом я пыталась ему отомстить.
К большому ее удивлению, Джимми от души расхохотался.
— Ты обязательно должна рассказать Калуму эту историю. Уверен, он ее оценит.
— Да ты с ума сошел! — воскликнула Одетта. Ей показалось, что Джимми над ней издевается.
— Наоборот, я никогда не был так серьезен, — воскликнул Джимми, блеснув глазами. — За это он станет только больше тебя уважать. И потом: уж коли ты заварила эту кашу, то тебе ее и расхлебывать…
На следующий день Одетта взяла из гаража Сид «Ягуар» и поехала в Лондон проведать Эльзу. Она хотела прихватить с собой также и Сид, но ни ее, ни Базуки на ферме не оказалось. Одетта заглянула под порожек, взяла ключ и вошла в дом, чтобы оставить Сид записку. У нее было сильнейшее подозрение, что Сид тоже уехала в Лондон навестить внучку и у Эльзы они встретятся.
Эльза мигом избавила ее от этого заблуждения, как, впрочем, и от многих других. Когда Одетта, прижимая к себе малышку, с замирающим сердцем отгибала одеяльце, чтобы рассмотреть ее личико, Эльза пренебрежительно отозвалась о своей «обожаемой матушке», которая, по ее мнению, не проявляла к внучке никакого интереса.
— В тот день, когда мы с Йеном привезли Флоренс домой, она всунула мне в руку три жалкие увядшие розочки, сказала: «Флоренс — просто прелесть», и через десять минут умотала, потому что очень торопилась.
— Ты хочешь сказать, что она не была с тобой во время родов?
— Ты, должно быть, шутишь? — спросила Эльза и горько рассмеялась. — Меня другое интересует — кто привез ее к нам, когда я выписалась из больницы? Ведь тебя на ферме не было…
— Возможно, она приехала на поезде?
— Возможно… — с сомнением в голосе протянула Эльза. Потом, правда, она занялась ребенком, и этот вопрос перестал ее волновать. Только после того, как Флоренс задремала в своей колыбельке из лакированного бамбука, Эльза вернулась к разговору с Одеттой. — Как вообще у тебя обстоят дела? — спросила она.