— Лидия собирается превратить коттедж в центр духовного возрождения для людей, перенесших моральные и психические травмы, — сказала она Калуму и замолчала, дожидаясь его реакции на сказанное.
Калум удивленно приподнял бровь.
— Надеюсь, это не отразится дурно на яйценоскости здешних кур? — цинично поинтересовался он.
Калум был в своем репертуаре, и Одетта ничего ему не ответила. Между тем она уже не раз всерьез задумывалась о том, чтобы собрать в Фермонсо вокруг себя людей с теми или иными психическими проблемами. По ее глубокому убеждению, природа и климат Суссекса могли благотворно повлиять на их травмированное сознание. Но это была тайна, которую она не открыла бы никому на свете. Хотя бы по той причине, что себя она тоже причисляла к не совсем психически здоровым людям.
В данный момент Одетта ждала возвращения Флориана Этуаля, который уехал на континент, чтобы, по его выражению, «поднабраться там ума и поднакопить рецептов». Признаться, у Одетты не было полной уверенности в том, что он, даже вернувшись в Англию, согласится работать во «Дворце чревоугодия», и она разработала план, как его заполучить. В его основе лежал банальный шантаж. Она не сомневалась, что Флориану вряд ли захочется, чтобы британская общественность узнала о его бисексуальных наклонностях. Главным образом по той причине, что это могло разрушить его имидж сердцееда и покорителя женщин. Впрочем, имелся и другой, куда более острый крючок, на который можно было подцепить Флорина Этуаля. Недавно Одетта узнала, что он вовсе не француз, каким все его считали, но бельгиец родом из Брюсселя. Хотя Флориану удавалось благополучно скрывать этот факт от обожавшей его британской прессы в течение многих лет, слишком пристальное внимание журналистов не могло его не нервировать. Возможно, именно по этой причине Флориан невзлюбил обосновавшихся в Фермонсо-холле телевизионщиков и старался держаться от них на известном расстоянии.
Удивительное дело, с тех пор, как Флориан Этуаль уехал на континент, Лидия снова посвящала все свои помыслы грядущему бракосочетанию с Финли.
— Как там Флориан? — осторожно спросила у нее однажды Одетта. — Подает о себе весточки?
— Насколько я знаю, он сейчас во Франции, — равнодушным тоном произнесла Лидия, и Одетта сразу поняла, что в комнате она не одна. Где-то рядом должен был находиться Финли. — Но меню мы с ним уже составили. Впрочем, ты об этом знаешь. Помнишь, ты как-то заходила ко мне и застала у меня Флориана? Мы в тот день именно этим и занимались… составляли меню…
— И как долго вы его составляли? — с иронией поинтересовалась Одетта.
— Не меньше двух часов, — сказала Лидия и вздохнула. — Как ты знаешь, он предпочитает экзотические, даже экстравагантные блюда. Обговорить каждое — и то уйдет уйма времени. Впрочем, я в последнее время склоняюсь к мысли, что простая домашняя еда все-таки лучше. К тому же ем я очень мало. Когда переедаешь, начинаешь испытывать чувство вины. Надеюсь, ты меня понимаешь?
— Значит, ты испытывала чувство вины?
— М-м-м… да… — призналась Лидия. — Я никогда не любила кисло-сладкий вкус. По-моему, кислое и сладкое должно существовать само по себе — отдельно друг от друга.
— А как обстоят дела у Финли? Я имею в виду его проблемы в некой интимной сфере?
— Когда готовишь пирожные, главное — не допустить, чтобы тесто перестояло. Как только оно начинает подниматься, ждешь минуты две, не больше, а потом сажаешь в духовку. И тут важно не передержать. Когда мы переедем в Суссекс, я буду каждый день печь пирожные.
Одетта не знала точно, как истолковать эту метафору Лидии, и, позвонив Эльзе, попросила ее помочь разъяснить загадку. Эльза высказала предположение, что Лидия приступила ко второй стадии лечения импотенции у Финли. И со всей прямотой объяснила, что это означало введение члена в лоно и почти мгновенное выведение его оттуда. Одетта, надо сказать, придерживалась другого мнения и считала, что Лидии, которая вечно сидела на диете, просто захотелось пирожных. В любом случае разговор с ней позволял предположить, что ее увлечение Флорианом стало проходить или уже прошло. При этой мысли Одетта ощутила известное облегчение: ей было неприятно думать, что Лидия связалась с этим типом. Как бы то ни было, теперь свадьба Лидии с Финли снова остро стояла на повестке дня, и все разговоры крутились вокруг этой темы.
Поскольку Сид где-то все время пропадала, Одетта взяла на себя обязанность выгуливать Базуки, которая быстро подружилась с Уинни. По правде говоря, Одетта за последнее время из ненавистницы собачьего племени превратилась в заядлую собачницу и как-то раз даже поехала в Фалкингтон-менор, чтобы проведать Нельсона, которого Джимми оставил на попечение леди Эф.