Одетта набрала в грудь побольше воздуха и задала ей второй вопрос:
— Скажите, вы делали инвестиции в проект «Дворец чревоугодия»?
— Да, я купила несколько акций «Дворца чревоугодия». На ничтожную, в общем, сумму, — сказала она как бы между прочим и закрыла эту тему. По-видимому, отношение Одетты к ее связи с Калумом интересовало ее куда больше. — Надеюсь, ты не станешь меня теперь ненавидеть? — спросила она, вглядываясь в лицо молодой женщины. — Я знаю, что ты была в него влюблена. Да и он какое-то время тоже тебя любил. Но это все в прошлом. Теперь он любит меня и готов ради меня на все. Как, впрочем, и я — ради него.
— Это вы предложили Калуму назначить меня ответственной за открытие?
— Я просто сказала ему, что он должен сделать тебя счастливой, — произнесла Сид. Как видно, в эту ночь она была настроена очень романтично.
— Вряд ли работа способна сделать меня счастливой, Сид. — Одетта печально покачала головой. — В лучшем случае она помогает мне не зацикливаться на своих бедах.
— Да, я знаю, что ты несчастна. Ты ведь все еще его хочешь, верно? — сказала Сид, закрывая лицо руками. — Какая же я все-таки мерзкая баба… Взяла и увела у тебя любимого мужчину…
— Никого вы у меня не уводили, — пожала плечами Одетта. — Он сам от меня к вам перекинулся. Уж такая у него привычка — брать то, что плохо лежит.
На следующее утро Одетта залезла в компьютер Сид, чтобы узнать информацию о ее финансовом состоянии. Не надо было быть банковским менеджером или советником по финансам, чтобы усвоить одну простую истину: на счете благотворительного фонда Сид ни черта, по правде сказать, не было. Другими словами, вместо суммы, выражавшейся прежде шестизначной цифрой, там осталось несколько жалких фунтов.
В противоположность этому дела Одетты неожиданно пошли в гору. Финансовый советник графства Суссекс прислал на ее имя официальное уведомление, где говорилось, что все долги с нее по банкротству сняты, вследствие чего наложенные на нее судом ограничения при найме на работу, связанную с финансовыми рисками, отменяются.
52
Когда до открытия «Дворца чревоугодия» осталось две недели, любой сторонний наблюдатель наверняка бы сказал, что теперь, после всех многочисленных переделок, Фермонсо-холл выглядит просто изумительно. Сказал бы — и ошибся. Недоработок было множество, и Одетта проводила на рабочем месте минимум двенадцать часов в день, пытаясь их устранить.
Телевизионщики тоже не сидели без дела и продолжали снимать и монтировать. Одетта выяснила, что в их распоряжении имеется пять готовых для показа серий. Продюсер, однако, отказался предоставить Одетте копию отснятого материала. Одетта еще раз просмотрела подписанный телекомпанией и Калумом договор и ужаснулась. Пункт, который гарантировал бы владельцу Фермонсо или его пресс-секретарю право просматривать отснятый материал и принимать участие в монтаже, отсутствовал. Более того, в соответствии с договором компания могла выпустить материал в эфир, даже не заручившись предварительно согласием владельца Фермонсо-холла. Принимая во внимание, что в этих сериях могло быть много такого, о чем широкой публике знать вовсе не полагалось, последствия показа могли оказаться для репутации заведения катастрофическими.
Одетта, занимаясь пиаром «Дворца чревоугодия» и рассылая по Интернету приглашения на его открытие, старалась об этом не думать. Тем более что проект Калума оказался на редкость удачным, вызывал к себе повышенное внимание, и можно было не сомневаться, что на вечере открытия свободных мест за столиками не будет.
Были и другие приятные открытия. Финли, к примеру, оказался просто прирожденным старшим официантом. Он быстро вник в суть дела и уже довольно уверенно осуществлял руководство находившейся под его началом армией официантов. Хотя он не знал французского языка и не имел никакого опыта работы, официанты, как ни странно, его полюбили — главным образом за доброту, незлобивость и мягкий, ненавязчивый юмор.
Кухонный персонал держал в своей железной руке вернувшийся из Европы с новыми идеями и кулинарными рецептами Флориан. О возвращении в Лондон он, казалось, и не помышлял, с головой ушел в работу и днями и ночами колдовал над новыми блюдами, стремясь превратить заведение в настоящий рай для любителей вкусно покушать.