— Не понимаю, как такое могло произойти? — покачала головой Одетта. — Когда я вела поиск, выскочило сразу несколько сот сайтов.
— Это потому, что компьютер рассматривает «Одетта» и «Филдинг» по отдельности, — сказал Флориан. — Взгляни. — Он быстро пощелкал клавишами, установив на поиск только ее имя — Одетта. Выскочило шесть сайтов. На одном из них была помещена фотография рыжеволосой француженки, которая предлагала сделать массаж «за умеренную плату».
Одетта рассмеялась.
— Ну вот, — сказал Флориан, улыбаясь от уха до уха. — Теперь, когда ты развеселилась, можно и дегустацию проводить.
У Одетты по спине пробежала холодная дрожь. Воспоминания о том кошмарном вечере, когда Флориан кормил ее с ложечки, возвращались к ней в самый, казалось бы, неподходящий момент. Но она, сделав над собой усилие, отогнала их и вдруг, к большому своему удивлению, почувствовала, что чертовски голодна.
Она с удовольствием выпила бокал «Марго» и отведала одно за другим все приготовленные Флорианом блюда. Фло в это время разливался соловьем, описывая ей прелести игры в гольф, а также свои планы относительно внедрения в меню «ДЧ» самых экстравагантных блюд.
Через некоторое время Флориан сменил тему и заговорил о женщинах. Из всех работавших в Фермонсо особ прекрасного пола он хуже всех отзывался о тележурналистке Ронни Прайэр.
— Ни кожи, ни рожи, — коротко охарактеризовал он приятельницу Одетты. — У мужчин и женщин мне прежде всего нравятся красивые лица. Как ты, наверное, знаешь, я люблю заниматься сексом и с девочками, и с мальчиками, но полюбить женщину я не смогу никогда. Женщины в гольф играть не умеют, пить — тоже. О готовке я уже и не говорю…
Флориан говорил откровенно, выкладывая все, что было у него на сердце, а такое случалось с ним крайне редко. Одетта решила воспользоваться моментом и задать ему вопрос, который чрезвычайно ее волновал.
— Ты помнишь то время, когда Калум едва не разорился? — осторожно поинтересовалась она.
— Помню. — Фло раскладывал на блюде седло барашка, гарнируя его тушеными овощами и пряными травами. — Это было примерно два года назад, верно?
Одетта кивнула:
— Потом он неожиданно получил крупную сумму, которая на него словно с неба свалилась.
Фло кивнул, отступил от блюда на шаг и полюбовался на дело рук своих.
— У Калума множество знакомых, которые дают ему деньги. Среди них есть и преступники. Брать у них в долг небезопасно, но Калум иногда любит пощекотать себе нервы. Чтобы жизнь слишком пресной не казалась.
Одетте показалось, что Фло знает куда больше, чем говорит.
— На этот раз опасность ему грозит большая. Человек, который дал ему деньги, требует их немедленного возврата. Ты знаешь типа по кличке Нож? — спросила Одетта. Она вонзила в барашка вилку — и застыла. До того ей не терпелось услушать ответ Фло.
— А как же? — рассмеялся Фло. — Это была шутка, а Калум клюнул на нее, как последний болван.
— Что-то я ничего уже не понимаю. Какая шутка?
Флориан слишком много выпил, и хранить молчание ему было не под силу.
— Ты язык держать за зубами умеешь? — спросил он, отрезая от куска барашка тончайший ломтик и отправляя его в рот. — М-м-м. Вкусно. Что же ты не пробуешь? Мясо того стоит.
Одетта тоже отправила в рот тонкий, почти прозрачный ломтик баранины, но жевала вяло. Есть ей уже расхотелось, зато рассказ Фло показался ей чрезвычайно любопытным.
— Над ним подшутили Дэнни Риз и Денис Тирск, — сказал Флориан. — Калум, видишь ли, спал с их женами, они узнали об этом и решили ему отомстить. Убивать его они, конечно, не собирались, но попугать хотели.
— Как это благородно с их стороны… — процедила Одетта.
Флориан пожал плечами:
— Ты, возможно, не до конца понимаешь, что такое мужская дружба. Она — как огромное дерево с могучими корнями. Причем корни — это друзья, а листья, которые украшают крону, — жены или любовницы. Листья, случается, облетают, но корни остаются. Всегда.
Башка Флориана была явно перегружена какой-то ущербной сексистской философией, но Одетте некогда было опровергать ее глупейшие положения. Куда больше ее интересовал рассказ Фло.
— Ну так вот, — продолжал Флориан, — Калуму частенько приходилось выручать Дэнни и Дениса из затруднительных положений; они же, если разобраться, помогли ему всего один раз. Два года назад, когда ему грозило разорение. Тогда Калум пришел к Дэнни и спросил, знает ли он кого-нибудь, кто хотел бы купить два рисунка Пикассо. Дэнни сказал, что знает. Но покупателем был не кто иной, как их старый приятель Денис Тирск. Он решил приобрести эти рисунки в подарок своей жене Сюзи. При этом, конечно, они не упустили возможности позубоскалить над Калумом. Сказали, что он получит деньги, вырученные от продажи кокаина, и передаст их ему босс преступного мира. Так родился вымышленный персонаж по прозвищу Нож. Дэнни и Денис рассказывали про него разные ужасы, а потом назначили Калуму от его имени встречу в одном мрачном притоне у Кингз-Кросс.