— Благодарю вас. — Одетта с отсутствующим видом провела пальцем по верхней кромке стакана. После выпитого с Флорианом вина и вкусного ужина, которым он ее накормил, ее сильно клонило ко сну, и слова Сид доносились до нее как сквозь вату.
— Итак, мы снова друзья? — спросила Сид. Похоже, она не была уверена в аналогичном душевном порыве со стороны Одетты.
Одетте вдруг пришло на ум, что Сид при всей ее взбалмошности и испорченности сделала для нее безмерно много. Она — единственная из всех людей — предоставила ей бесплатное жилье, когда ей негде было жить, взяла ее к себе на работу и, в общем, была с ней очень мила — по крайней мере, до тех пор, пока на ее горизонте не появился Калум. Одетта расчувствовалась и обняла Сид:
— Мы останемся друзьями, Сид. Клянусь!
— Вот и прекрасно, — сказала Сид и, когда Одетта выпустила ее наконец из своих объятий, с чувством пожала ей руку, словно закрепляя заключенный между ними договор. — Что же еще я хотела тебе сказать? Ах да! Тут ко мне утром заезжала эта старая карга Ролли Шерингтон… Просила чтобы ты непременно приехала завтра к ней обедать. Говорила, что у нее к тебе дело — очень важное.
— Но завтра девичник у Лидии, — сказала Одетта. — Мне необходимо поехать к ней в Мейда-Вейл.
— В таком случае напиши Ролли, что ты занята и приехать не сможешь, — посоветовала Сид, небрежно помахав в воздухе рукой. — Уверена, общение с этой старой каргой никакого удовольствия тебе не доставит.
Одетта не была в этом так уверена. От Ролли Шерингтон тянулись нити, связывавшие ее с Джимми. Как-никак он прислал старухе открытку. Мог прислать и вторую. Вполне вероятно, у Ролли появились новые сведения о том, что поделывает Джимми и где сейчас находится.
53
На парковочной площадке у дома Роланды стоял знакомый пикап. Он был покрыт пылью и забрызган грязью до такой степени, что, казалось, его владелец гнал машину не по шоссе, а по грунтовым и проселочным дорогам. Когда Одетта на одолженном ей Сид желтом «Феррари» подкатила к подъезду Фалкингтон-менора и увидела грузовик Джимми, удивлению ее не было предела. Выключив мотор, она выскочила из машины, бросилась к двери и принялась отчаянно барабанить в дверь.
Ей открыла престарелая экономка, которая, не признав Одетту, долго расспрашивала, кто она такая и что ей нужно. Одетта громко назвала ей свое имя и попросила позвать леди Фулброк. Ролли возникла в дверном проеме неожиданно — еще до того, как экономка отправилась ее разыскивать.
— Одетта? Рада вас видеть. Проходите, прошу вас. Мы — во внутреннем дворике. Стреляем по тарелочкам.
Одетта прошла вслед за Ролли через заставленный старой мебелью дом и вышла во внутренний двор, где увидела двух мужчин, стрелявших из охотничьих ружей по вылетавшим из древнего автомата тарелочкам. Одного из стрелков Одетта узнала сразу. Он был высок ростом, широк в плечах и обладал светлыми, цвета речного песка волосами. У Одетты сильно забилось сердце, сладко закружилась голова, а на глаза навернулись слезы радости: Джимми!
Приглядевшись к непрерывно перезаряжавшим ружья и стрелявшим по мишеням мужчинам, Одетта поняла, что знает и второго стрелка. Этот факт, однако, не вызвал у нее прилива теплых или дружеских чувств. Наоборот, при виде этого человека у нее от злости перекосилось лицо, а руки сами собой сжались в кулаки. На расстоянии пятидесяти ярдов от того места, где она стояла, стрелял, заряжал ружье и снова стрелял ее зять и блудный муж ее сестры Монни — громила Крэйг.
— Ты где, Крэйг, твою мать, пропадал, а?! — Потрясая кулаками, Одетта помчалась через двор к зятю. — Ах ты крыса! Проклятый ублюдок! Это ж надо — бросить Монни с детьми в тот момент, когда она больше всего нуждалась в твоей помощи! У тебя ведь дочь родилась, скотина ты эдакая, а ты даже не пришел на нее посмотреть…
Хотя у Крэйга в руках было заряженное ружье, он, увидев мчавшуюся к нему с поднятыми кулаками и выкрикивавшую во всю горло проклятия сестру жены, не на шутку перепугался.
— Это не моя дочь, Одди, — пробормотал он, когда Одетта оказалась от него на расстоянии ярда.
Одетта замерла на месте, словно обратившись в статую.
— Что ты сказал?
— То и сказал, что это не моя дочь, а Лайэма Тернера.
— Что?
— Лайэм объявился у нас дома в декабре и стал утверждать, что Монни носит его ребенка. Я этого не выдержал — и сбежал из дому. Но Монни знала, где меня искать. Она приехала ко мне и поклялась, что ребенок у нее от меня. Она сказала также, чтобы я продолжал прятаться и не возвращался домой как можно дольше. «Вот родится ребенок, тогда и приедешь», — сказала она.