— Какое совпадение! Мне тоже необходимо перекинуться с ним словом, — сказала Эльза со все возрастающим удивлением.
— Этот маленький говнюк — настоящий неуловимый Джо. Вот и приходится тащиться в его притон, чтобы с ним пообщаться. Ну так как: ты идешь или нет?
— А меня никто не приглашал, — сказала Эльза, кокетливо улыбаясь и поправляя свои пышные волосы.
— Я тебя приглашаю! — воскликнул Спайк, схватил ее за руку и втащил за собой в дверь.
В ресторане знакомые лица попадались Эльзе буквально на каждом шагу. Это были все больше знаменитости, норовившие встать поближе к тем немногим репортерам и телевизионщикам, которые были допущены на этот праздник избранных. Интерьер «Клиники» сверкал и искрился, словно царство Снежной королевы. Все здесь было белоснежным — полы, потолки, стены, столы, стулья, даже цветы. Обслуживающий персонал обоего пола — в безукоризненно белых, с иголочки костюмах и платьях.
К ним подлетела официантка и предложила шампанское в белых керамических бокалах. Спайк покачал головой.
— Мне бы п-пива, а моей спутнице что-нибудь безалкогольное.
Входившая в моду молодая и настырная репортерша Фенелла Раш с местного телевидения набросилась на Спайка. Эльза, чтобы не мешаться, отошла в сторону, оглядела холл и сразу же увидела Калума. Он стоял в обнимку с высоким, худощавым молодым человеком с одухотворенным лицом музыканта.
Эльза хотела уже было к нему подойти, но ее оттерла в сторону Фенелла Раш, устремившаяся к Калуму с микрофоном наперевес.
— Калум, я только что встретила в холле Спайка Чемберса. Насколько я знаю, вы друг друга терпеть не можете, а потому странно видеть его здесь.
«Что эта девица о себе воображает?» — с неприязнью подумала о Фенелле Эльза, потирая предплечье. В следующую минуту, однако, Калум сказал такое, что она мигом забыла о своих мелких обидах и даже приоткрыла от изумления рот:
— Если что-то такое и было, то это в прошлом. Теперь мы со Спайком добрые приятели и собираемся вместе заниматься бизнесом. Верно, Спайк?
Эльза перевела округлившиеся от удивления глаза на Спайка.
— Ну… — проблеял тот, откашлявшись, — в общем и целом что-то такое намечается…
— Боюсь, впрочем, что о затеянном нами совместном проекте мне придется помалкивать, потому что это пока тайна. Поэтому я могу только сказать, что сегодня мы оба пришли сюда для того, чтобы отпраздновать первый год успешной работы этого ресторана, который пользуется у публики неизменной популярностью…
Эльза слушала Калума с мрачным выражением: все думала, упомянет ли он, хотя бы вскользь, о приеме по случаю открытия «РО» или нет? Похоже, он напрочь позабыл о своем общем с Одеттой детище, и Эльза никак не могла понять, в чем тут дело. Исследуя критическим взглядом внешность Форрестера, она не могла не признать, что он сильно изменился, и, надо сказать, в лучшую сторону. Сегодня вечером он сменил свой клоунский наряд и кожаную шляпу на безукоризненный черный костюм от Армани и выглядел почти элегантно. От него исходили неведомые ей прежде обаяние, сила и даже, что при его некрасивости было особенно удивительно, некий чувственный посыл, апеллировавший непосредственно к прекрасной половине человечества. Все это, вместе взятое, пугало и притягивало одновременно.
Эльза неожиданно для себя поняла, почему у Одетты с самого начала не заладилось с ее рестораном. Убаюканная обещаниями Калума, она расслабилась и в значительной степени пустила дело на самотек.
Поговорив со Спайком и Калумом еще несколько минут, показавшихся Эльзе вечностью, Фенелла поблагодарила их за интервью и отправилась на поиски новой жертвы. Спайк повернулся к Калуму, но тот, бросив: «Позже поговорим, приятель», удалился. Пыхтя от негодования и смущения, Спайк вернулся к Эльзе.
— Что-нибудь не так? — осведомилась Эльза, заметив, что у ее приятеля дрожат руки.
— Я всегда нервничаю, когда даю интервью, — сказал Спайк, неопределенно пожав плечами. — Черт, как же я все-таки н-ненавижу этого Калума Форрестера!
— Забавно, особенно если взять во внимание, что вы затеяли совместный проект, — хмыкнула Эльза. — Кстати, что это за проект такой?
Спайк с минуту пристально на нее смотрел, словно готовясь сделать какое-то важное признание, но, судя по всему, передумал и ограничился тем, что, кивнув в сторону двери, за которой только что скрылся Калум, сказал:
— Теперь твоя очередь попытаться его разговорить, детка. Это вход в хозяйские апартаменты и помещение для охраны. Код — пять-девять-один-два. Как-то раз я видел, как он его набирал. Похоже, Калум решил, что пришло время малость развлечься и понаблюдать за гостями.