— Как это — «понаблюдать»? — спросила Эльза.
Спайк огляделся и, никого в непосредственной от них близости не обнаружив, прошептал:
— Ты что — ничего не знаешь? Да весь этот гребаный ресторан просто напичкан скрытыми видеокамерами. С их помощью Калум может видеть все, что здесь происходит. Но это — строго между нами, ладно?
— А вот в «РО» никаких видеокамер нет, — будто рассуждая сама с собой, сказала Эльза, шаря глазами по стенам и потолку в надежде высмотреть замаскированный объектив. Так ничего и не высмотрев, она разочарованно вздохнула. В который уже раз приходилось признать, что уж если в «Клинике» что-то делалось, то делалось на совесть.
— Что это — «РО»? — спросил Спайк, но потом, хлопнув ладонью себя по лбу, рассмеялся и сказал: — Ах да! Это же клуб-ресторан твоей приятельницы в Айлингтоне. Кстати, он откроется когда-нибудь или нет?
— Он открывается сегодня. Разве ты не в курсе? — удивилась Эльза.
— Но сегодня я получил факс, в котором говорилось, что праздник по случаю открытия «РО» откладывается на неопределенное время.
— Никто ничего не откладывал! — в гневе выкрикнула Эльза. — Праздник уже начался, но, между прочим, большинство гостей, которые обещали приехать на открытие, почему-то находится здесь!
Оставив Спайка, Эльза несколько раз прошла вдоль стены, в которую была врезана потайная дверь. Она никак не могла отделаться от ощущения, что за ней следят, отчего сердце у нее колотилось как сумасшедшее. Помотав головой, чтобы избавиться от наваждения, она стала торопливо набирать на панели замка код. Дверь распахнулась — так быстро и неожиданно, что Эльза, потеряв равновесие, в прямом смысле ввалилась в находившееся за дверью помещение.
Как и следовало ожидать, Калум находился там. Но он не шпионил за своими гостями. Наоборот, в эту минуту он очень тесно общался с одним из них, вернее, с одной. Гостьей. Это была молодая хорошенькая старлетка, снимавшаяся в «мыльных операх». Самым примечательным в ней было то, что она числилась спутницей жизни одного очень известного и очень агрессивного по натуре футбольного обозревателя по имени Дэнни Риз.
— Я хочу поехать на вечер в «Клинику», — проворчал Финли, когда Лидия велела водителю такси остановить машину у входа в «РО». — Там сегодня будет весь Лондон.
— Мы приехали сюда, чтобы поддержать моих друзей, — сказала Лидия, потянувшись за своей сумочкой.
— А как же мой брат? Может, это его надо поддержать? — Финли баловался с пепельницей: то открывал ее, то закрывал и выходить из машины не торопился.
— Он тоже должен сюда приехать, — сказала, как отрезала, Лидия. Честно говоря, и сам «РО», и все связанные с его открытием проблемы основательно ей прискучили. Другое дело Калум. С ним скучать не приходилось. Он был мастер устраивать всякого рода каверзы. Лидия не сомневалась, что если на вечере открытия что-нибудь пойдет не так или случится какая-нибудь заварушка, то это будет следствием его происков. Уже одно то, что Калум председательствовал сейчас в «Клинике», хотя, по идее, должен был находиться в «РО», характеризовало его как завзятого интригана. Впрочем, Лидия считала, что Одетта отлично управится и без Калума, а скандальчик, коли уж ему суждено вспыхнуть, лишь послужит к вящей славе ее заведения.
— Со стороны выглядит совсем неплохо. — Лидия стояла на тротуаре перед «РО» и обозревала его фасад.
Она была права. Как это ни удивительно, но все, даже самые примитивные ухищрения, на которые пустились в последний момент устроители праздника, пошли заведению на пользу. В свете горевших при входе фонарей намалеванная готическим шрифтом вывеска смотрелась очень недурно. Даже шторы для ванной, которыми затянули плохо промытые стекла, пришлись весьма кстати. Полупрозрачная зеленая ткань сообщала окнам «РО» загадочность подсвеченного изнутри аквариума, а это наводило на мысль, что жизнь, которая протекает за этими окнами, тоже какая-то особенная и загадочная и доступна лишь избранникам судьбы. Неминуемо возникал соблазн проникнуть внутрь и присоединиться к кругу избранных.
В коридоре, за исключением пары скучающих репортеров, никого не было. Увидев входившую в двери Лидию, они оживились и навели на нее камеры.
— Можете себя не утруждать. Да, на мордочку я ничего себе, но ничем, кроме этого, не знаменита.
Услышав голос подруги, из гардеробной вылетела Джун, пытавшаяся с помощью маникюрных ножниц облагородить свой наряд, придав вырезу на груди треугольную форму.