— Джун, что это ты на себя напялила?
Джун всегда одевалась очень вызывающе, но на это раз на ней было нечто из ряда вон. А именно: большая скатерть с дыркой для головы посередине, стянутая на талии толстой белой веревкой. На макушке у Джун красовалась какая-то крохотная бежевая шапочка, напоминавшая мужскую накладку на лысину, а на шее висел на цепи большой деревянный крест.
— Ты, милочка, напоминаешь Мне участницу студенческого капустника, — хохотнул Финли.
— Я — прислужница жреца. Или, если угодно, епископа, — объяснила Джун, оправляя на себе скатерть. — Поначалу Стэн хотел, чтобы я походила на бредущую к костру Жанну Д’Арк, но мне не хватило сил таскать на себе шестифутовый крест. Слава богу, Стэн передумал и повесил этот крест в мужском туалете. Хорошо еще, что Одетта меня в роли Жанны Д’Арк не видела, а то она снова бы разрыдалась.
— С чего это ей рыдать, спрашивается? «РО» выглядит просто замечательно. — Лидия прошла к двери и заглянула в зал. — Это же настоящая готика, чудо что такое. Кстати, а где гости?
— В этом-то все и дело. Никого нет. Пришли только Вернон — банковский менеджер и старинный друг Одетты и ее шизанутые родственнички. Сейчас ее мамаша приканчивает вторую бутылку красного и рассказывает всем, кто соглашается ее слушать, о порочных наклонностях своей дочери: утверждает, что она лесбиянка. Одетта заперлась в кабинете и не выходит. И я ее понимаю. В зале едва наберется тридцать человек, а угощения приготовлено на триста. Короче, скучища и полный облом. Одна только мать Эльзы слегка разрядила обстановку. Стала петь хиты семидесятых. Сначала одна, а потом в компании с известным рок-музыкантом, которого вызвонил Йен…
— Неужели приехала Сид Френсис? — перебивая Джун, воскликнула Лидия. — Я должна с ней познакомиться. Немедленно.
Отвернувшись от Джун, она поспешила в зал. Очень уж ей не терпелось взглянуть на женщину, казавшуюся ей воплощением всех тех качеств, которые она хотела бы видеть в себе.
— Убирайся! — злобно оскалившись, взревел Калум.
— Общий привет, — сказала Эльза, закрывая за собой дверь и переводя взгляд на подружку Калума. — Тенди, если не ошибаюсь?
Она лукавила. Никакой ошибки. Перед ней была Тенди, спутница жизни Дэнни Риза собственной персоной; правда, персона эта стояла сейчас на четвереньках и смотрела прямо перед собой затуманившимися от страсти глазами.
Когда Калум оторвался от женщины, Эльза обратила внимание, что он входил к ней через задние ворота. То-то Дэнни порадуется, когда до него дойдет об этом слушок. Об этом и еще о том, что это происходило, когда он разгуливал по залу и попивал шампанское! Для такого старомодного, но крутого парня, как Дэнни Риз, выход из создавшегося положения мог быть только один: месть. Самая настоящая кровавая месть — как в кино, со всеми отсюда вытекающими. Эльза решила, что Калум понимает это как никто, обворожительно ему улыбнулась и сказала:
— Калум, душка, сделай одолжение, вызови в «Клинику» несколько такси. Прямо сейчас, по телефону. Чтобы не терять зря времени.
Калум в эту минуту как раз натягивал брюки. Он был настолько ошарашен всем происходящим, что невольно, сам того не желая, спросил:
— Сколько?
Тридцати машин, думаю, будет вполне достаточно.
10
Эльза ехала на своем «Саабе» в сторону Айлингтона во главе длинного кортежа, все еще недоумевая, как ей удалось поднять с места такую кучу народа. Разумеется, к делу приложил руку и Калум, который, собрав своих приятелей, заявил, что вечер в «Клинике» — это так, разогрев, а настоящее празднество состоится в новейшем заведении «РО», куда и предложил всем перебраться. Таким образом, один из лучших ресторанов в Лондоне неожиданно опустел, зато Одетте, чтобы напоить и накормить такую прорву гостей, предстояло основательно потрудиться.
Позвонив по мобильнику Йену, Эльза сказала:
— Готовься к сюрпризу! Похоже, вся «Клиника» в данную минуту переезжает в «РО».
— Ах ты лапочка! — восторженно воскликнул Йен. — Нет, матерью моих детей можешь быть ты, и только ты. Согласна?
— Сам знаешь.
— Кстати, тебе тоже следует подготовиться к кое-каким сюрпризам. — Голос Йена пробивался к ней сквозь все усилившийся шум помех. — Тут приехал Джез с кодлой…
— Что? Повтори еще раз! — закричала Эльза, глядя на светофор: ждала, когда красный свет сменится зеленым.
Йен еще раз сказал про Джеза и его компанию, а потом произнес:
— И мамаша твоя тоже нарисовалась. Так-то.
Эльза, несмотря на то что у нее за спиной водители такси стали во всю силу давить на клаксоны, никак не могла сдвинуть свою машину с места. Мысль о том, что ее мать прикатила на праздник и, скорее всего, распевает там сейчас древние хиты группы «Маска», вызвала у нее минутное онемение конечностей.