«Все-таки я слишком старомодна и неправильно отношусь к жизни, — пришла она к выводу после долгих мучительных размышлений. — Устроила истерику Калуму, напрочь забыв о том, что сегодня вечером он спас мою задницу. Ведь чего, собственно, он хотел? Чтобы я сделала ему минет. Всего-навсего. По нынешним временам, безделица».
Возможно, и безделица. Для кого угодно, но только не для нее. Конечно, на вечеринках она позволяла себя целовать и тискать и угрызений совести по этому поводу не испытывала, но никогда не просыпалась поутру в постели с малознакомым мужчиной. Она видела в спутнике жизни прежде всего надежного долговременного делового партнера. Ее собственный сексуальный опыт был не богат и особенно ее не вдохновлял. Мужчины, по ее мнению, в момент сексуальной близости подозрительно напоминали животных: тяжело дышали, потели, причиняли боль, дискомфорт и норовили испачкать своими выделениями новенькие шелковые простыни. К сожалению, Калум, которого она прочила на место своего идеала, повел себя не совсем так, как ожидалось. К примеру, потребовал, чтобы ему сделали минет. Между тем она, к большому своему стыду и смущению, представляла себе, как это делается, только теоретически.
Сегодня впервые за долгое время Одетта ощутила настоящую страсть, но понять, как с ней правильно управляться, так и не смогла. Не знала ни как ее пригасить, ни как дать ей волю, и по этой причине чувствовала себя глупой и невежественной.
Когда первый, самый острый момент душевного кризиса миновал, она вылезла из постели, включила свет, достала лист бумаги и ручку и набросала список необходимых дел, которым, по ее мнению, ей следовало в самое ближайшее время уделить повышенное внимание. Первым пунктом у нее было: «Привести „РО“ в полный порядок». Потом шло: «Поблагодарить друзей за оказанное содействие». Это было просто написать, да непросто сделать, поскольку для этого требовалось прежде всего восстановить отношения с Калумом. Последний пункт был сформулирован так: «Разобраться с тем, что такое страсть, и научиться ею управлять». Этот пункт, хотя и последний в списке, она считала при сложившихся обстоятельствах наиважнейшим, но четкого представления, как воплотить его в реальность, не имела.
Закончив составлять план действий, она посмотрела на часы. Было полседьмого утра, и на улице все еще царила непроглядная темень. Ехать в «РО» и начинать обзванивать знакомых и деловых партнеров было еще слишком рано.
Она направилась на кухню, открыла холодильник, достала пластиковую бутылку с минеральной водой без газа и, припав к горлышку, выпила ее всю без остатка. Швырнув пустую бутылку в никелированное мусорное ведро, она стащила с себя ночную рубашку и, совершенно обнаженная, прошла к тренажерам. Только через час, не раньше, когда она закончила курс упражнений и основательно взмокла, ей пришло в голову, что задернуть шторы она позабыла, вследствие чего все ее манипуляции отлично просматривались из многоквартирного дома напротив.
— Вот черт! — Она торопливо слезла с тренажера, натянула халат и побежала в ванную.
Выйдя из ванной, Одетта поняла, что ни тренажеры, ни холодный душ стопроцентного избавления от страсти ей отнюдь не гарантируют.
12
Сидя на заднем сиденье в «Мерседесе» Алекса Хопкинсона, который катил в Западный Суссекс, Калум просматривал газеты, уделяя повышенное внимание материалам о приемах в «Клинике» и «РО». Почти все газеты поместили фотографии шестидесятилетней Сид Френсис и престарелого рок-певца, с которым она пела дуэтом. В тексте же говорилось о переезде гостей из «Клиники» в «РО» и о том, что организатором этого грандиозного действа был он, Калум. Как Калум и ожидал, об Одетте Филдинг и ее роли в организации праздника было упомянуто лишь мельком.
Он позвонил по встроенному телефону Флориану Этуалю и договорился с ним о встрече в «Офис Блоке», после чего стал смотреть на пролетавший за окном автомобиля сельский пейзаж. Хотя была зима, и поля занесло снегом, Калум решил, что мать Природа даже в своем скромном зимнем обличье достаточно соблазнительна, чтобы привлечь к себе сердца горожан.
Джимми Сильвиан, сидевший на переднем сиденье рядом с Алексом, спал сном праведника, а потому превозносить до небес, успех вчерашнего приема в «РО» был более не в состоянии. Правда, перед тем как отдаться объятиям Морфея, он сказал буквально следующее: