— Прежде всего надо позвонить адвокату Крэйга. — Монни впервые за весь вечер улыбнулась. — Дай-ка мне свой мобильник.
Хотя Одетте больше всего на свете хотелось поехать домой и принять душ, ей вместо этого пришлось тащиться к адвокату Крэйга и просматривать вместе с ним материалы по делу своего зятя.
— Я позвоню вам завтра утром, — сказал адвокат. — Если повезет, слушание дела по поводу освобождения Крэйга под залог может состояться во второй половине дня.
— Мне надо присутствовать на слушании? — спросила Одетта, думая о том, что оставлять надолго «РО» без присмотра не годится.
— Не обязательно. Вам следует лишь подписать после окончания слушания кое-какие бумаги. Ну а потом придется сходить в участок и предъявить документы, подтвержающие вашу платежеспособность.
Поскольку всю свою наличность Одетта отдала Монни, которая поехала нанимать няньку, ей самой пришлось ехать домой на метро. Открыв дверь квартиры, она стащила с себя пропахшую потом одежду и первым делом направилась в душ. Примерно через час, переодевшись в строгий черный костюм и надев туфли на высоких каблуках, она вышла из дома и двинулась к автобусной остановке. Увы, ни машины, ни мотороллера, который протаранил джип Этуаля, ни даже денег на такси у нее не было. Оставалось одно: воспользоваться общественным транспортом.
В последний раз Одетта ездила на автобусе несколько лет назад и напрочь забыла, что это транспортное средство для перевозки дам в туфлях на высоких каблуках совершенно не приспособлено. Счастливо избежав опасности сломать каблуки или — того хуже — ногу, Одетта сошла на нужной остановке и неторопливо зашагала к «РО». «РО» выглядел замечательно. На окнах появились красивые резные ставни, а на стеклах готическим шрифтом были нанесены большие буквы Р и О. Одетта не знала, как Калуму удалось все это сделать в течение одного уикенда, но она была искренне ему благодарна. Воистину, этот человек обладал феноменальными способностями все устраивать по высшему разряду.
Войдя в фойе, она увидела нарядную, полированного дерева конторку, за которой стояли две симпатичные девушки в красных брючных костюмах. Они отвечали на телефонные звонки и принимали заказы, ухитряясь при этом ослепительно улыбаться посетителям. Бар был забит до отказа, что для воскресного вечера вообще-то редкость. За дальним столиком в углу бара расположился Калум в своей знаменитой кожаной шляпе и в бесформенном, широченном пиджаке. Он сидел один и просматривал лежавшие перед ним на столе деловые бумаги. Увидев Одетту, он удивленно выгнул дугой бровь и, прищурив свои холодные серые глаза, стал ждать, когда она подойдет.
— Уже вернулась? Так скоро? — Улыбаясь уголками рта, Калум складывал бумаги в стопку. — У нас все нормально. Тебе не было смысла сюда тащиться.
— Я ненадолго. Просто пришла узнать, как вы без меня справляетесь. — Подошла незнакомая официантка и приняла у Одетты заказ. — А здесь много новых лиц. Твоя работа? — Одетта вопросительно посмотрела на Калума.
Калум уже убрал со стола почти все бумаги, хотя Одетта тоже была бы не прочь их просмотреть. В конце концов, она имела на это право. Однако, когда она заикнулась об этом, Калум небрежно помахал в воздухе рукой:
— Это терпит. Расскажи лучше, как ты провела уикенд.
— Прекрасно, — улыбнувшись, сказала Одетта. — Но здесь все равно интереснее. Не представляю, как тебе удалось за два неполных дня столько всего сделать. Чего стоят хотя бы эти прекрасные шторы с вензелем «РО»!
— Я заказал их несколько недель назад, — пробурчал Калум. Судя по всему, ему не хотелось особенно распространяться о своих достижениях. — Но доставили их только в субботу.
— Ты заказал их, даже не посоветовавшись со мной? — На щеках Одетты жарко полыхнул румянец. — Сколько раз я говорила тебе, что не могу работать, когда…
— Это случилось до того, как я узнал, что ты не любишь сюрпризы. Я думал, сестричка, шторы тебе понравятся… — Лицо Калума расплылось в обезоруживающей улыбке.
Как это уже не раз бывало, Одетту поразило, как быстро меняется у него настроение.
— Они мне, конечно, нравятся, но…
— Ну а раз нравятся, то к чему спорить? — снова блеснул белозубой улыбкой Калум.
Одетту раздражала его манера отметать с помощью своей обаятельной улыбки все аргументы противной стороны, но она не могла не признать, что такой способ утихомиривать спорщика действовал почти безотказно.
Поднявшись с места, Калум сказал: