— А может, он тебя испытывает? У него ведь все с вывертом, все не как у людей. Но одно я знаю точно. Он парень умный, и его счастье может составить только очень умная женщина. Так что давай думай, решай головоломку-то. Вдруг получится?
Одетта поняла, что большего ей от Флориана не добиться, и оставила его в покое. К тому же ей хотелось как следует обдумать то, что он ей сообщил. Она понимала, что надеяться на такой благоприятный исход с ее стороны — настоящее безумие, и Фло, скорее всего, все ей наврал, но… чем черт не шутит?
К сожалению, снова обсудить с Фло эту тему ей так и не пришлось. Француз тоже куда-то пропал и не объявлялся как минимум неделю. Надо сказать, теперь он приходил в «РО» все реже и реже, почти полностью переложив обязанности шеф-повара на плечи своего зама по соусам Неда. Это сказывалось на качестве пищи. Она по-прежнему оставалось великолепной, но пищей богов ее назвать уже было нельзя. Дальше — больше. Неожиданно несколько поставщиков деликатесных продуктов отказались отпускать свой товар в кредит и стали требовать, чтобы им оплатили все прежние счета. Потом на кухне сломалась дорогая французская печь, а пока ее чинили, несколько поваров, не привыкших работать в авральных условиях, потребовали расчет.
Стремясь совладать с многочисленными трудностями, Одетта упорно трудилась, урывая для сна всего несколько часов в сутки, и, чтобы как-то себя подбодрить, постоянно что-то жевала. Теперь она находила успокоение в одной только пище и, оставаясь в ресторане после закрытия, чтобы подвести баланс, ела все, что попадалось под руку, — разнообразные салаты, холодную рыбу, мясо, дичь, чрезвычайно калорийные пудинги — ну и, конечно же, шоколад.
А потом по электронной почте пришло послание от Билла, и тут ей уже не смогла помочь даже вся эта восхитительная жратва — слишком неприятное она получила известие. В своем послании Билл, в частности, писал, что суд, рассмотрев дело «Форрестер против Филдинг», предложил ей, Одетте Филдинг, выплатить Калуму Форрестеру шестьдесят тысяч фунтов в течение трех недель, угрожая в противном случае объявить ее банкротом и пустить ее имущество с молотка. Короче говоря, все произошло именно так, как предсказывал Билл, хотя она упорно отказывалась в такой исход верить. Более того, решение суда могло побудить других кредиторов последовать примеру Калума и тоже подать на нее в суд.
— Эти кредиторы — все равно что крысы на корабле, — объяснил ей при личной встрече Билл. — Когда с борта сбегает самая большая, все остальные устремляются за ней.
Увы, Калум не был единственной крысой, сбежавшей с ее корабля. Когда Одетта сообщила Биллу об исчезновении Крэйга, у адвоката отвисла челюсть.
— Ты почему мне не сказала, что собираешься выступить гарантом этого типа? — воскликнул он, вскакивая с места и принимаясь расхаживать по офису из стороны в сторону. — Я бы никаких сил не пожалел, чтобы тебя от этого отговорить.
— Но Крэйг клялся мне всем святым, что будет сидеть дома…
— Это ты будешь сидеть! — рявкнул Бил. — В долговой яме! Откуда, черт возьми, ты возьмешь деньги, чтобы выплатить залог?
— Крэйг вернется. Я уверена, — сказала Одетта. — У него двое детей, и не было еще случая, чтобы он не поздравил их с Рождеством.
— А судье уже будет все равно, вернется он или нет. Твои-то гарантии оказались ни к черту, верно?
— Похоже, мне и впрямь пора объявить себя банкротом, — нервно рассмеялась Одетта.
У Билла было чувство юмора адвоката, и смеяться над шутками своей клиентки о банкротстве он позволить себе не мог.
— Суд не примет твое банкротство во внимание и заставит тебя выплатить всю сумму залога до последнего пенса. Плюс судебные издержки, — мрачно сказал он. — Набежит такая сумма, что до смерти не расплатишься.
В конце недели на адрес Одетты пришло письмо от адвоката дизайнера Ллойд-Брюстера. Миляга Морис требовал, чтобы ему заплатили за труды по оформлению «РО». Потом пришло несколько факсов от поставщиков. Все они требовали денег, даже верный Билл.
Саския все еще находилась в отпуске, поэтому Одетте, чтобы справиться с делами, приходилось вкалывать в «РО» по шестнадцать часов в сутки. В пятницу она получила уведомление от городского магистрата, что ей необходимо предстать перед судом, дать объяснения относительно исчезновения Крэйга и в случае, если суд сочтет ее объяснения неудовлетворительными, вручить жюри чек на двадцать тысяч фунтов, составлявших сумму залога.
— Тебе придется очень постараться, чтобы убедить суд в том, что ты сделала все возможное и невозможное, стараясь предотвратить его исчезновение, — сказал Билл и ушел, подсунув ей незаметно на подпись чек, где была проставлена сумма, в которую он оценивал свои услуги.