Одетта покраснела.
— Я не говорила, что люблю тебя, Калум. Ни разу.
— Какая разница? — бросил Калум. — Ведь это факт.
— Даже если и так? Я в любом случае не заслужила того, что ты со мной сотворил.
— Нет, заслужила! — заорал вдруг Калум, швырнув книгу об стену. — Ты не вовремя вылезла, чтобы заявить о себе. Неужели не понимаешь?
Одетта не знала, что и сказать. Она никогда еще не видела Калума в таком гневе и испугалась. Ей казалось, что он в любую минуту может на нее наброситься. Поэтому, когда он сделал шаг в ее сторону, она отпрянула и прижалась к стене. Он, однако, даже на нее не взглянул. Подскочил к другому ящику и вытащил из него очередной любовный роман.
— «Презренная женщина»! — громко прочитал он название. — Как это верно. Вы, бабы, только презрения и заслуживаете. Вечно ноете, распускаете сопли. Но где ваш гнев, я вас спрашиваю? Скажи, Одетта, где твой боевой пыл, твоя звериная злоба?
— Я тебе еще покажу свои клыки. Вот выберусь из этой клетки — и такое тебе устрою, что мало не покажется! — Неожиданно Одетта успокоилась. Ну, почти успокоилась. Ярость, которую демонстрировал сейчас Калум, была скорее свидетельством его слабости, нежели силы, и она поняла, что сможет с ним совладать. Она уже его не боялась. Как говорится, «лающая собака не кусает». — Кроме того, какой смысл тебя убивать? Сначала надо узнать, зачем ты затеял всю эту возню. В этих романах, — тут Одетта ткнула пальцем в набитые книгами картонные ящики, — героини поступают именно таким образом. Сначала выведывают планы и секреты врага, а потом сталкивают его машину в пропасть.
— Ладно, хватит болтать! — гаркнул Калум, останавливая ее излияния. — Я не для того сюда приехал, чтобы заниматься с тобой психоанализом или обсуждать твои гребаные любовные романы.
— А для чего ты сюда приехал? — заорала Одетта, неожиданно — и для него, и для себя самой — начиная на него наступать. — Для того, чтобы сказать, что меня любишь? Или чтобы со мной переспать? Скажи, для чего?
— Придержи коней, сестренка, — сказал Калум, не ожидая от Одетты такого напора. — Не болтай всякие глупости по той только причине, что ты пьяна и у тебя кое-где зудит. Я приехал сюда, чтобы сделать тебе деловое предложение. — Калум полез во внутренний карман пиджака и извлек из него конверт. — Если ты перепишешь ресторан на меня, я готов заплатить все твои долги.
К такому повороту событий Одетта была не готова. Калум снова все повернул так, как ему хотелось. Но дело заключалось в том, что ей, как бы она ни любила Калума, все больше надоедало быть пешкой в его игре и действовать в соответствии с отведенной ей ролью.
— Поздно, — сказала она, облизывая пересохшие губы. — Ресторан уже перешел в собственность банка. Если бы ты за последнюю неделю хоть раз наведался в «РО», то сам бы об этом узнал.
— Мы еще можем спасти «РО», — тихо сказал Калум. — Тебе нужно только согласиться со мной сотрудничать, а с банком я все улажу. Ты даже сможешь работать в «РО» главным менеджером или через какое-то время открыть другой ресторан.
Одетта пристально на него посмотрела.
— Так вот для чего ты все это затеял? Чтобы заграбастать себе мой клуб?
— Не совсем так. — Калум похлопал конвертом себя по ладони. — У меня более грандиозные замыслы. Неужели ты полагаешь, что мне хочется сидеть за расчетными книгами «РО», чтобы сводить его баланс? Но я пойду на такую жертву, если ты согласишься с моими условиями.
— Это с какими же?
— Во-первых, ты откажешься от всех притязаний на ресторан. Как я уже говорил, ты сможешь какое-то время поработать там менеджером, но только до тех пор, пока это будет меня устраивать.
— А что во-вторых? — С первым пунктом Одетта была более-менее согласна. В конце концов, «РО» не принес ей ничего, кроме тяжких трудов, забот и несчастий.
— Во-вторых, ты больше никогда не будешь встречаться с Джимми Сильвианом.
— Что такое?! — Одетта от удивления даже приоткрыла рот. Она никак не могла взять в толк, какое отношение ко всему этому может иметь Джимми. — Да я едва с ним знакома. С какой стати мне с ним встречаться?
— Неважно. Говори: ты согласна или нет?
— Думаю, без него я как-нибудь проживу, — пожала плечами Одетта. Джимми был совершенно не в ее вкусе, а вести долгие беседы у камина она могла и с подругами.