Это была наша территория. Эти люди вторглись на нее. А каждому волку, находившемуся внутри моих собратьев по Стае, было известно, как дважды два, что Стаю надо защищать, альфу — слушаться, а тех, кто вторгается на нашу территорию, убивать.
И то, что сначала было легким гудением в наших связях друг с другом, внезапно превратилось в громкое рычание, и хоть мне и не нравилась сама мысль контролировать кого-либо, но я все-таки крепко потянула за свой конец, обуздав их одним-единственным словом «Хватит!»
— Ты? — Потребовалась секунда, чтобы я смогла увидеть говорившего, и еще несколько мгновений, чтобы опознать его.
Шей.
Я застыла, позволив своим чувствам выйти за границы моей новой Стаи, Стаи живучих, и едва я вышла за пределы психологического щита Стаи, защищавшего меня, как энергия комнаты врезалась в меня, словно удар в живот. Подобное я ощущала раньше, в теле Чейза, но теперь я почувствовала что-то новое. Вместо того чтобы выставить защиту или сбежать, мой инстинкт приказывал мне защищать то, что было моим: мою территорию, моих волков, мой статус. Это был Сенат. Это были альфы, но рев Стаи, которую я возглавляла, то, как они подчинились моему и только моему приказу, заставили меня согласиться с неумолимой, неправдоподобной правдой.
Эти люди были альфами. Я тоже была альфой.
— Каллум. — Мои глаза разыскивали его, а губы сами по себе произнесли это слово.
У меня было такое чувство, словно я никогда не произносила его раньше, как будто это было слово на иностранном языке, на котором я не говорила. Я не была уверена в том, что оно значило. Не была уверена в том, чем он занимался и кем он был. Для меня.
Для волков, которых я была обязана защищать.
— Брин, — сказал Каллум спокойно. — Кажется, у тебя небольшие неприятности.
Какой-то альфа фыркнул:
— Где Вилсон?
— Бешеный? — спросила я, и что-то горячее и бурлящее поднялось из моего желудка, прошло через горло и вместе с этим словом полилось наружу чистым ядом. — Тот, который нападал на беззащитных детей и убивал их, чтобы других детей превращать в оборотней? Тот, который использовал это свое умение для того, чтобы влиять на Сенат? Этот Вилсон?
— Да. Этот Вилсон.
Шей не любил меня. Я встретилась с ним взглядом и даже не моргнула. Я позволила ему не любить меня. Это чувство было взаимным.
— О, — сказала я небрежно, — этот Вилсон мертв.
Шей стремительно рванулся вперед, инстинкт уже было подсказал мне, что вот сейчас он вцепится мне в горло и расплющит о ближайшую стену, если бы не тот факт, что движением не менее быстрым все волки моей Стаи бросились защищать меня. Чейз сделал шаг вперед и встал передо мной так близко, что я носом чуть не уткнулась ему в спину. Лейк встала сбоку от меня, дети — на флангах, даже Лили, которая выскользнула из моих объятий и бросилась на Шея, сверкнув зубами. Она еще не усвоила, что зубы у нее в человеческом облике не такие крепкие, как в волчьем.
И если бы я позволила, Лили разорвала бы Шея в клочья.
Но в конечном счете именно присутствие Девона, угрожающе возвышавшегося над всеми, остановило Шея в его угрожающем продвижении. Они стояли друг напротив друга: Дев, с достоинством держащий себя даже в центре хаоса, и Шей, как отражение всего, чем мог бы стать Дев, если бы заботился только о своей чистокровности, а не о том, как стать личностью.
— Пошел. Прочь. — Девон произнес эти слова медленно, но каждое слово весило как целое предложение.
По комнате прошла тревожная зыбь, альфы начали переминаться с ноги на ногу, не отводя глаз от противостояния.
Вызов.
Господству.
— Дев. — Я произнесла вслух его имя, понимая, что, если я не остановлю его, все может кончиться очень плохо.
При звуках моего голоса Девон прервал зрительный контакт с Шеем и отступил на шаг назад, ближе ко мне.
— Она их альфа, — выдохнул человек, который пах морской солью и серой. В его зеленых глазах мелькнул желтый огонек, зрачки расширились. — Дети думают, что они — ее.
Они не просто думают, что они мои, хотелось сказать мне. Они — мои. Я не понимала этого. Я не видела логики в этом выборе, но это было именно так.
Я была той, кто освободил их.
Я была той, кто показал им, что они могут сделать. Я была той, кого они выбрали, чтобы соединиться. И поскольку я все это начала, я находилась в центре всего, что нас соединяло.
Я была — их. Пусть я была их альфой, все равно даже самый маленький из моей Стаи чувствовал, что я, помимо всего прочего, самая уязвимая, самая слабая физически. В общем, та, которую Шею очень хотелось бы выпотрошить.