Лэнс все еще держал Чейза за плечи, но казалось, что вместо того чтобы прижимать молодого волка к полу, он его, наоборот, поднимал. Едва взглянув на Чейза, я почувствовала, как он был изможден, почувствовала, как обмякли все его мышцы, когда битва в его голове стихла.
— Прости. — Я не собиралась извиняться, но едва слова Соры подтолкнули меня к двери, как извинение само собой вырвалось у меня изо рта. Чейз был под контролем. Он был во власти Каллума. И что-то, что было сказано мной, это разрушило.
— Не извиняйся. — Голос у Чейза был вялый. Он еле держался на ногах. — Никогда не извиняйся.
Я почти подошла к двери, и меня охватило непреодолимое желание снова вернуться к Чейзу.
Повинуйся. Повинуйся. Повинуйся.
Если я хочу вновь встретиться с Чейзом, то сейчас я должна повиноваться. А Сора приказала мне уходить. Я поднесла руку к дверной ручке — очень медленно.
Брин? — зашептал в моей голове голос Чейза, и от этого ощущения по спине пробежал холодок.
Да?
Ты спрашивала, что я любил… раньше. Чейз замолчал, и тишина начала отсчитывать секунды у меня в голове, а холодок добрался до самых волос на затылке. Раньше я любил машины, Йейтса, чтобы спальня запиралась изнутри… и тебя.
Эти слова взорвались в моем мозгу, и если бы Кейси не поддерживал меня, то я бы, наверное, споткнулась.
Ты даже не знала меня тогда. Та часть моего «я», которая все еще думала, как человек, наверное, закатила бы глаза при таком заявлении Чейза — что он знал меня задолго до того, как мы встретились. Но чувство Стаи не позволило мне этого сделать. Потому что где-то в глубине души Чейз и был Стаей. Он и я были похожи, и бывают ситуации, в которых вы не можете ожидать от волка, оборотень он или нет, осознания течения времени.
Оглянувшись через плечо, я открыла дверь, сделала шаг через порог — и угодила прямо в руки Каллуму. Я не заметила, когда он ушел и сколько времени слушал наш разговор, но только он меня ждал. Каллум обнял меня, крепко прижал к себе, он держал меня так, как Лэнс держал Чейза — как будто мне нужна была помощь, чтобы стоять прямо. И, только упав в его объятия, я поняла, как близка была к чему-то страшному и опасному, когда последовала за Чейзом.
Я любил машины, Йейтса, чтобы спальня запиралась изнутри… и тебя.
И мне так захотелось снова пойти к нему.
— Хорошая работа, — сказал мне Каллум.
Альфа, сказало мне чувство Стаи.
Каллум, подумала я. Но часть моего сознания думала о чем-то еще, вернее, о ком-то.
Чейз.
— С тобой все в порядке. Ты в безопасности. Ты снова встретишься с ним. — Голос у Каллума был грубым, но для меня его слова звучали как колыбельная.
Чейз все еще не был под контролем Стаи. И тот, кто с ним это сделал, тот монстр, который изменил его, все еще скрывался где-то в закоулках его сознания, точно так же, как каждый член нашей Стаи скрывался в моем сознании.
— С тобой все в порядке. Ты в безопасности. Ты снова встретишься с ним, — повторил Каллум.
Альфа. Каллум. Защитник. Стая.
Эти не произнесенные вслух слова, каждое по отдельности, уверили меня, что с Чейзом все будет в порядке. Каллум не откажется от драки и не позволит Бешеному забрать одного из наших. Альфа-это значит безопасность. И до тех пор, пока я выполняла свою часть договора, следовала приказам Каллума, не мчалась обратно к Чейзу и не закрывала пространство между нами, в безопасности была я сама.
Глава
ДВЕНАДЦАТАЯ
Многие недели спустя мысли о Чейзе по-прежнему постоянно преследовали меня. И совсем не важно, что я делала — бегала с Каллумом, спарринговала с Сорой или Лэнсом, — Чейз всегда был со мной, и в его голубых глазах пряталась какая-то тайна. Я видела его лежащим в клетке — так, как он лежал тогда, в первую ночь. Я видела его стоявшим на коленях, придавленного каменными кулаками Лэнса. Я видела его таким, каким он, наверное, должен был выглядеть, когда возвращался домой с работы — в тот страшный день, когда Бешеный методично рвал его на куски.
Когда-то Чейз был человеком.
Он должен был умереть.
И каждый раз, когда он всплывал в моем воображении, каждый раз, когда я думала о новой встрече с ним, мне приходило в голову, что я тоже должна была умереть. Разрозненные воспоминания о той давней ночи терзали мое сознание, и я собирала их, как головоломку…
Кто-то постучал в дверь моих родителей. Мне нужно было побежать, открыть, но я не побежала. Я отступила назад. Мимо меня прошла мама. Я отступила еще на шаг.