В нашей стае было три самки. Сора, которая жила с Лэнсом. Кети, которая была еще ребенок. И Лейк.
— Обычно это не так уж и плохо, но только не тогда, когда целая толпа самцов и среди них только одна самка, — продолжил Митч.
Но вообще-то в нашем мире так было всегда. Большинство обров брали себе в спутницы женщин из людей. Тот, которому достанется Лейк, не будет беспокоиться о том, что она умрет во время родов. Если она выйдет замуж за оборотня, ее дети будут чистокровными обрами.
— Ей сейчас пятнадцать, — сказала я.
Митч кивнул:
— Пятнадцать.
Он больше ничего не сказал, и я почувствовала непреодолимое желание сменить тему разговора и неспособность это сделать.
После долгого мучительного молчания Митч снова похлопал меня по плечу и подтолкнул к ресторану:
— Уже почти стемнело. Насколько я знаю Эли, она уже волнуется.
Да и Митч, наверное, волнуется, ожидая возвращения Лейк.
— Давай, — сказал он. — Заходи.
В последний раз взглянув на лес и разорванную в клочья одежду Лейк, я сделала то, о чем меня просили, и вошла внутрь.
Когда я вернулась домой, Эли не стала меня изводить на предмет того, что я делала целый день, поскольку все ее претензии я упредила, бросив свой вопрос ей в лицо.
— Ты знала, что Каллум видит будущее?
Эли открыла рот, потом снова его закрыла.
— Митч? — промолвила она наконец, и ее рот сложился в плотно сжатую, прямую линию, по которой я поняла, что ему за это здорово достанется.
— Периферийный, из чужой стаи, — сказала я, прикинув, что спасла Митча от серьезной разборки.
Эли кивнула и, помолчав несколько секунд, заговорила:
— Я всегда это знала. Каллум сказал мне об этом в тот самый день, когда я решила присоединиться к стае.
— До того или после того, как ты решила присоединиться? — спросила я.
Эли не ответила, и я поняла, что здесь что-то крылось. Каллум сказал Эли, что может видеть будущее, до того, как она приняла решение стать членом Стаи. Единственной причиной, по которой он решился раскрыть свои карты, было то, что он увидел в будущем что-то, что сыграло ключевую роль в решении Эли остаться.
— Что он увидел? — спросила я ее.
Эли покачала головой:
— Не важно. Я все изменила. Этого не случилось.
— Эли?
Но она не отреагировала, и выяснение отношений я оставила на потом. Прямо сейчас у меня имелись к ней другие вопросы.
— Об этом знали все, кроме меня? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал не слишком раздраженно.
Эли заслуживала снисхождения. За последние несколько месяцев я так отравила ей жизнь — чего она конечно же не заслуживала, — что ее можно было простить за то, что она хранила тайну.
Ну, а с остальной стаей — это уже была другая история.
— Большинство старых волков это знают, — сказала Эли. — Из жен не знает никто. Девон не знает.
Она достаточно хорошо меня знала, чтобы понять, что Дев был для меня главнее всех.
— Я так понимаю, Лейк тоже сейчас это знает? — продолжила Эли.
— Может быть.
Сомневаюсь, что Лейк слышала эту часть признаний Тома. В тот самый момент, как он только обмолвился о том, что чужие альфы будут заходить в ресторан, она свалила, бледная и тихая.
— Сенат собирается, — сказала я.
— Сенат, — усмехнулась Эли почти бессознательно. — Никакой у оборотней нет демократии.
Она была права. Этот съезд будет напоминать ринг, на который выбросили толпу самых лучших гладиаторов и приказали им решить свои проблемы за чашкой чая. Демократия хороша в теории, но как только Сенат собирался, каждый раз казалось, что это будет последняя встреча вожаков.
Заседание Сената закончится вполне предсказуемо: только один альфа решит, что он стоит над всем. Или под всем. Как вам больше нравится. Один доминантный волк захочет понять, сможет ли он навязать свою волю другим и поглотить их территории, увеличить численность своей Стаи и ее мощь, забирая энергию новых членов.
Силой забирая.
— Лейк убежала, — сказала я, думая об одних и тех же людях и о том, как одна мысль о них заставила ее побежать. Не потому, что она хотела пуститься в бегство, а по той же самой причине, по которой я заставила себя мчаться с ней наперегонки к пристани. Чтобы доказать, что я быстрее, сильнее, круче, чем кто-то думает.
— Убежала? — Эли была поражена. — Куда убежала? Митч знает?
Я кивнула:
— Она переключилась и свалила в горы.
Нетрудно было представить Лейк бегущей. Она была волчица светлая, с медовым отливом. Такого цвета нельзя увидеть в природе. И еще она была свирепой. Если бы я очень захотела, то, наверное, могла бы достать ее через свою связь со Стаей, но я хорошо понимала, когда нужно оставить подружку в покое.