— А ты, правда, чист душой?
Жрец весь затрясся.
— Ладно, верю. Я спрашиваю потому, что иначе окажется неверно истолкованным. Но раз ты чист, поступайте, как велит великий Буд. Предупредите народ и спасите его.
Все трое пулей вылетели из храма.
Виктор устало скинул с себя одеяние и поплелся домой. Очень хотелось отдохнуть с семьей. Однако, дойти до желанной двери так и не дали. К нему бежал стражник с алебардой наперевес. Добежав, сообщил, что Бердион требует его срочного прихода во дворец. Скрипнув зубами, повернул назад. Еще не доходя до площади перед дворцом, догадался, зачем его ищет Бердион.
На площади накапливался народ, а вплотную к скульптуре стояли все три жреца и во всю глотку пророчили скорое уничтожение граждан, если они не уйдут срочно в горы. Народ волновался не на шутку. Видно было, что тут зарождается большая паника и вскоре превратится в бурю страха.
Ухмыляясь, вошел во дворец, куда уже забились множество офицеров и стражников, протиснулся в тронный зал. Тут сейчас была вся знать Сонары, и все взволнованно шушукались.
Появление Виктора разом обратило на него взоры толпы. Бердион, помня его наказ, скатился с постамента и подошел к нему.
— Что происходит в храме? — застонал он, хватая Виктора за руку. — Почему они такое пророчат?
— Какое? — сделал удивленное лицо Виктор.
— Ты не знаешь? — поразился Бердион. — Вся Сонара уже знает, а ты, Избранный, еще не знаешь?
— Так что я должен был знать? — прикинулся валенком Виктор. — Пожар случился?
— Пожар? Хуже! Пророчат жрецы полное истребление Сонары!
— Когда? — удивленно посмотрел в глаза Бердиона Избранный.
— Скоро!!!
Виктор задумчиво покивал молодому вершителю, потом подруку повел его подальше от толпы. Там он ему тихо «признался»:
— Я тоже предчувствовал наступление беды. Только на два дня раньше. И знаешь, что я сделал?
Бердион с распахнутыми до предела глазами быстро отрицательно покачал головой.
— Я вызвал подмогу. Пять смертоносных рот приближаются к тебе на подмогу.
Бердион облегченно выдохнул.
— Значит, мы спасены?
— Мы же заключили союз. Никто не посмеет напасть на наших союзников. А нападет — горько пожалеет.
Бердиона щеки снова порозовели и сразу еще приосанился.
— Выходят, пророчат они неверно, — с презрением сказал он, направляясь к ближайшему креслу.
— Выходит, так, — пошел с ним туда же Виктор. — Но не мешай им. Пусть себя опозорят. Тогда твоя власть после победы над врагом укрепится еще больше.
— Да, ты прав, — задумчиво подтвердил несравненный. — Даже неплохо получается. Прикажу стражникам немного помочь толпе с беготней.
— Разумная идея, блекло улыбнулся Виктор. — Так и сделай. А я пока пойду по своим делам.
Он кивнул Бердиону и решительно пошел назад. Когда же, черт побери, удастся домой попасть!
На площади стоял великий ор. Виктор зажал уши, когда мимо пробегал. На улицах было чуть тише, потому что тут просто пер людской поток в сторону ворот. С этим потоком и понесло его по-быстрому до сиреневого дома, прямо к фигурным дверям.
Он вошел, заперся изнутри и поднялся на второй этаж.
Мила стояла прилипшая к окну, а Кольке было начхать на происходящее за окном. Он на ковре весело дудел в дудку.
Мила в тревоге обернулась к мужу:
— Что происходит?
— Реализация нашего плана, дорогая.
***Сергей привел свою рать, буквально, следом за огромной ордой, уже нетерпеливо подступившей к стенам крепости. Карябаны, ожидавшие пробиваться сквозь ядра, были безмерно обрадованы, что нет ни одной пушки на крепости. Возликовали, что теперь быстро покончат с ней. Теперь они кольцом окружили жалкую крепость-жертву и неспешно рубили стволы под таран. Увлеклись скорой победой так, что не сразу заметили, как к ним извне подступает лютая смерть. Первый же залп гаубиц потрясла орду своей смертоносностью. Тут же забыли о существовании крепости и заветного клыка. Справиться бы с новым врагом.
Сергей знал, что в одной из тех пяти шатров, что стояли на дальнем холме его человека держат. Нужно было его достать, прежде чем окончательно истреблять орду. И это была сложная задача. Поэтому, он пытался отдалять их конницу подальше от шатров, только потом атаковать.
Второй залп по этой причине пушки не дали по собиравшейся в кучу вражеской коннице. Ждали их движения к ним.
Конная орда покатила к ним, осыпая тучей стрел. Пришла пора гаубиц. Залп оставил в их рядах пять больших проплешин. Пока остальные смыкались и неслись в их сторону пушки дали еще один залп. Несколько тысяч противников достигали рубежа прицельной стрельбы из винтовок.