Во время фашистской оккупации в 1941–1944 гг. на Крите развернулось партизанское движение, в котором участвовали и советские партизаны из числа бежавших из лагерей военнопленных. 33 советских партизана отдали жизнь за освобождение Крита и похоронены на городском кладбище Хании. Нам, к сожалению, не удалось там побывать, во-первых, из-за кратковременности нашего пребывания на острове, а во-вторых, очевидно, потому, что дорога туда проходит мимо гавани Суды, которую ныне греки не очень любят показывать иностранцам. Здесь до сих пор, несмотря на выход Греции из военной организации НАТО, располагаются военно-морская база США и ракетный полигон англо-американских войск. Даже афинские путеводители именуют этот район владением НАТО. Мы обратили внимание в этой связи на то, что греки Крита менее охотно, чем греки Кипра, говорят по-английски и в целом хуже знают этот язык, хотя реклам английских и американских фирм на Крите не меньше, чем на Кипре. Но здесь, на Крите, англо-американцы больше вынуждены считаться с присутствием японских, западногерманских и французских компаний.
Нам все же посчастливилось совершить поездку в глубь острова и своими глазами увидеть тех, за кем будущее Крита и всей Греции. Мы побывали в деревне Арханис, расположенной далеко к югу от Ираклиона, за развалинами Кноссоса и еще долго идущими после них рядами виноградников и оливковыми рощами среди каменистых холмов. Арханис — скорее, поселок полугородского типа с асфальтированной главной улицей и грубо мощенными кривыми переулками, карабкающимися в гору от главной улицы. Сходство с городом подчеркивают многочисленные (не менее 20) лавки и мастерские, вполне городское кафе с выставленными на улицу столиками, с грохотом проносящиеся по улице мотоциклы. Примерно так же выглядят окраины Ираклиона, да и деревни Кипра.
Первое, что бросилось в глаза, — серп и молот — эмблема компартии Греции на большом доме у главной площади. В Арханисе очень сильно влияние коммунистов. Нас встретили приветственными возгласами, улыбками, рукопожатиями. Несмотря на сравнительно поздний час (вскоре после нашего приезда начало смеркаться), почти все население деревни вышло на улицу. И, глядя на этих просто одетых коренастых смуглых крестьян, сельскохозяйственных рабочих и ремесленников, можно было легко понять, почему эти труженики поддерживают компартию, почему так высок для них авторитет нашей страны и идей социализма. Для них, ценой тяжкого труда заставляющих плодоносить древнюю землю Крита, борьба за социальную справедливость и прогресс — такое же естественное, каждодневное дело, как и работа в поле, как посевная или сбор урожая. Кроме того, простые греки издавна привыкли видеть в русском народе своего друга. «Руссиа! Руссиа!» — повторял, улыбаясь, один очень старый житель Арханиса. И, казалось, в одном слове «Россия» для него сливалось все, что он хотел выразить: давняя культурная и политическая близость наших народов, вековые надежды греков на помощь России в деле национального освобождения, наконец, вполне современная тяга честных людей труда во всем мире к первой стране социализма.
Мы запомнили улыбки простых людей Крита, их полные уверенности и надежды взгляды, свидетельствовавшие о том, что жизнь этого острова интересна не только легендами о мудрости всемогущего Миноса и мрачной романтикой старинных крепостей и дворцов, копьевидных турецких минаретов, напоминавших о давности связей Крита с Востоком. Ныне жизнь прославленного в тысячелетиях, много видевшего и много страдавшего Крита — в упорном движении к счастливому будущему, в мужественном преодолении всего, что этому мешает, в подлинном торжестве издавна провозглашенных на острове идей демократии и справедливости.
Сицилийская нация
Сицилию мы увидали после материковой Италии. Вопреки ожиданиям, нам не пришлось выискивать, чем они отличаются друг от друга. Отличия сами бросались в глаза. Первое из них — особый песочный цвет сицилийской почвы (далеко не всегда песчаной), старинных стен средневековой крепости г. Сиракузы, в порт которого мы вошли, стен домов и чуть ли не самого воздуха над ними. Этот цвет — не какой-то визуальный эффект, порождаемый слепящим солнцем и фоном густой синевы моря. По крайней мере, дома и крепостные стены при ближайшем рассмотрении — такие же, как и издали. Создается впечатление, словно солнечные лучи, тысячелетиями выжигавшие землю Сицилии, как бы материализовались и своего рода плотной оболочкой навечно залили все незатененные места сицилийского пейзажа. Снега здесь не бывает, самая холодная температура года +12°.
Мы едем из южного, Большого порта города по улице Мальты (судьбы Мальты и Сицилии долгое время были связаны), минуем остающуюся слева и тесно забитую лодками всех калибров гавань восточного, Малого порта и по мосту Умберто въезжаем в самую старую часть города, расположенную на о-ве Ортиджа. Сюда, по сведениям Фукидида, приплыли в 734 г. до н. э. греки из Коринфа и, изгнав местных жителей — сикулов, основали свою колонию. Сиракузы поэтому вошли в историю как древнегреческий город, игравший в античную эпоху выдающуюся роль в западном Средиземноморье. Здесь сохранились остатки древнего храма Аполлона и Артемиды VI в. до н. э. (ныне они в углублении, метра на два ниже уровня современного города) и храма Афины Паллады V в. до н. э. (от него остались лишь шесть дорических колонн), названного в местных путеводителях — по установленному в Италии пиитету ко всему древнеримскому — храмом Минервы (соответствовавшей у римлян Афине древних греков).
С эпохой греческой гегемонии в Сиракузах связано, пожалуй, большинство памятных мест. Примерно через 200 лет после основания города его жители владели большей частью Сицилии, успешно отбивая атаки периодически высаживавшихся на острове карфагенян и местных племен сикулов, часть которых грекам удалось ассимилировать. Сиракузские тираны вели активную завоевательную политику. Сицилия при них стала наиболее экономически мощной частью эллинского мира, снабжая железом, серебром, медью, зерном, оливками, виноградом, фруктами все греческие государства. В 413 г. до н. э. сиракузцы разгромили военную экспедицию Афинской морской державы, а в III в. до н. э. тиран Агафокл вел войну с Карфагеном в Африке.
Нам показали «Латомию рая». Это большой сад в гигантской пропасти. В древности эта пропасть (очевидно, искусственно вырубленная: «латоме» по-гречески значит «вырубать») была покрыта крышей и служила местом заключения, где умерли тысячи пленных афинян. Но умерли не все: сиракузцы отпустили на родину тех, кто… знал наизусть стихи величайшего поэта того времени Еврипида. Вернувшиеся в Афины пленники не знали, как благодарить 67-летнего поэта. Этот эпизод, при всей его странности, был одним из свидетельств высокой эстетской рафинированности культуры Сиракуз. Достаточно напомнить, что примерно за полвека до этого при дворе сиракузского тирана Гиерона жили знаменитый лирический поэт Пиндар, великий трагик Эсхил и другие крупные писатели. До наших дней в Сиракузах сохранился один из древнейших театров (V в. до н. э.), выстроенный недалеко от «Латомии рая». Он и сейчас вполне пригоден для представлений, но только вечером, так как яркое солнце придает полукруглой орхестре и отлого поднимающимся от нее рядам для зрителей нестерпимо слепящий блеск.
Сиракузы. Порт
Самая большая набережная Сиракуз именуется Ривьерой (т. е. берегом) Дионисия Великого. Этот «архонт Сицилии», как называли его в Афинах, 40 лет правил в Сиракузах, вел самую большую войну с Карфагеном (с которым все-таки вынужден был поделить остров), владел югом Италии, господствовал со своим флотом на всем Средиземном море, покровительствовал философии и искусству, да и сам пытался сочинять трагедии. В западной части Сиракуз до сих пор сохранились остатки возведенных им укреплении («Стена Дионисия»), а в «Латомии рая» гигантский (длиной 65 м) грот в форме треугольника со звучным эхом назван «Ухо Дионисия». Имя «архонта Сицилии», как и других знаменитых греков античности (например, Демосфена), нередко встречается и в других названиях в Сиракузах и вообще на Сицилии.