Гораздо медленнее протекали социальные изменения в политических образованиях полабских славян (у сорбов, ободритов, лютичей, гаволян). Хотя по уровню развития производительных сил нолабские славяне, по крайней мере в VIII в., не отставали заметно от своих восточных и южных соседей и здесь определенно наметилось отделение слоя воинов (носивших у сорбов название «витязей») от основной массы свободных, нет никаких сведений о существовании сложившейся системы централизованной экплуатации основной массы населения или «служебной организации». Судя по более поздним данным, замедленно протекал процесс классообразования и у пастушеского населения прикарпатских владений Венгерского королевства.
Ранние этапы формирования государства на территории Центральной Европы могут быть представлены лишь схематично, так как письменные источники очень неполны и отрывочны, а данные археологии не всегда могут быть однозначно интерпретированы.
Период VII—VIII вв. следует определить как период постепенного формирования племенных княжеств на базе ранее возникших племен или союзов племен. Вероятно, эти княжества уже можно рассматривать как первые, еще очень примитивные государственные организации. По данным каролингских анналов, в жизни этих сравнительно небольших социальных организмов большая роль принадлежала родоплеменной знати. Институт княжеской власти во многом зависел от племенных обычаев и традиций, на которые опиралось и могущество знати. Степень подчинения населения власти была сравнительно невелика.
Более крупные раннефеодальные государства складывались в ходе конфликтов между племенными княжествами, завершавшихся иногда насильственным объединением в обширное политическое целое. Одним из следствий этих конфликтов было дальнейшее разрушение традиционных племенных структур, уход со сцены родоплеменной знати как особого социального слоя, усиление княжеской власти, опиравшейся на дружину, ставшую ядром формирующегося господствующего класса.
Эти процессы сопровождались углублением социальной дифференциации (что видно отчетливо, в частности, по различиям погребального инвентаря) и созданием системы укрепленных «градов» (пришедших на смену центрам племенных княжеств) — ярко выраженных центров военно-административной власти. Уже это позволяет заключить, что в рамках крупного раннефеодального государства степень подчинения населения государственной власти должна была резко возрасти.
Хотя подобный тип развития был в данном регионе преобладающим, эти процессы не везде непрерывно эволюционировали в указанном направлении. Так, на землях полабских славян они довольно интенсивно развивались в VIII—IX вв., когда здесь сложился целый ряд племенных княжеств, но с X в. оказались заметно заторможенными. На землях ободритов, например, так и не произошло (вплоть до XI в.) объединения «племенных» княжеств в один более обширный политический организм. Это замедляло ослабление позиций родо-племенной знати и формирование новых политических и социальных структур. На землях же лютичей в X в. был вообще ликвидирован институт княжеской власти и наметилось возвращение к традициям эпохи военной демократии. Эти явления исследователи связывают с постоянным воздействием на полабских славян военно-политической экспансии сначала Восточно-Франкского королевства, а затем Германской империи в правление Оттонов. Необходимое в данных условиях всеобщее вооружение населения оказалось мощным препятствием на пути к завершению классообразования и формирования государственности. В дальнейшем самостоятельное развитие полабских славян было прервано завоеванием их земель немецкими феодалами.