К концу эпохи раннего средневековья сложилось в основных чертах разделение основной массы населения на два слоя — «воинов» (milites) и тяглого населения. Правда, к этому времени несение военной службы было еще обязанностью всего населения, но на тяглом населении лежала обязанность пешей службы (и то нерегулярной), а «воины» были постоянно готовы к войне и являлись настолько состоятельными, чтобы держать боевых коней и необходимое для конницы того времени тяжелое вооружение. Помимо правовых привилегий, отделявших «воинов» от рядовых «свободных» (о чем уже говорилось выше), отличительной чертой статуса первых было освобождение принадлежавших им наделов земли (в том числе с невольниками, если они имелись) от большей части даней и повинностей тяглого населения. Состав этого слоя, в тот период еще социально открытого, был, по-видимому, достаточно широким: наряду со знатью и княжеской дружиной в него вошли и определенное число свободных общинников, не приобщенных к системе государственной эксплуатации, а также группы населения, близкие по своему статусу к «служилым».
Однако для периода X—XI вв. еще нельзя определить всю совокупность «воинов» как сословие феодалов-землевладельцев. Еще в начале XII в. даже владения магнатов были весьма невелики по размерам, например, владения крупнейшего польского магната Петра Власта, полученные им от отца и деда, состояли из 7—9 деревень, 5 деревень упомянуты в завещании бездетного чешского магната Немоя. Социальные и имущественные различия между его отдельными слоями всецело определялись степенью их участия в системе государственной эксплуатации населения.
Духовное сословие как особая общественная группа со своими специфическими функциями появилось в раннефеодальных монархиях Центральной Европы сразу же с момента принятия ими христианства. Утверждение в этом регионе христианства было тесно связано с возникновением раннефеодальных монархий, нуждавшихся в монотеистической религии для освящения новых социальных отношений. Распространение христианства в Центральной Европе растянулось более чем на столетие; на его ход оказывало определенное воздействие церковно-политическое соперничество между Римом и Константинополем. В этом плане было весьма двойственным положение возглавляемого Мефодием моравского архиепископства: находясь под юрисдикцией Рима, Мефодий поддерживал добрые отношения с Константинополем. В его архиепископстве совершалось богослужение на славянском языке и развивалась славянская письменность, что резко выделяло моравскую церковь на фоне других церковных организаций католического мира. Мефодий крестил в начале 80-х годов IX в. князя чехов Борживоя, и одновременно на чешскую почву были перенесены великоморавские культурно-религиозные традиции.
В дальнейшем, однако, распространение христианства в Центральной Европе происходило при решающем воздействии двух факторов: вторжения венгров в Дунайскую низменность и падения Великоморавской державы. Земли, занятые западными славянами, оказались отрезанными от Балкан и от Византии, а усиление в X в. Германского королевства, превратившегося затем в империю, сделало вопрос об отношениях с ней важнейшим для западнославянских государств. Принятие христианства из Рима затрудняло для Германской империи экспансию против восточных соседей. Чешские земли с конца IX в. перешли под юрисдикцию регенсбургского епископства (Бавария), что означало утверждение их связи с католическим миром, хотя традиции славянской письменности, заимствованные из Великой Моравии, сохранялись здесь еще длительное время вплоть до конца XI в. Когда Мешко I польский в 965 г. принял христианство по католическому обряду из Чехии, женившись на дочери чешского князя Болеслава I, возникшая здесь церковь с самого начала оказалась в зависимости от Рима.