Различное общественное положение отдельных слоев отражалось в размерах вергельдов. Согласно Кентской правде (VI в.), за убийство керла платили 200 шиллингов, эрла — 400 шиллингов, за гезита (с конца VII в.) — 600 шилл.; а за лета, улу, уиля — от 40 до 80 шиллингов.
Замедленно (в Англии не ранее середины VII в., в Скандинавии позднее) совершался переход от большесемейной к соседской общине. В Скандинавии в силу особенностей природных условий, занятий и способа расселения такая община нередко принимала более рыхлые формы. В Ютландии и на Датских островах, где деревенские поселения фиксируются с начала новой эры, развивалась классическая соседская община — марка. Община этого типа складывалась и в Британии, постепенно разрушая семейную общину. Занятая в процессе расселения территория становилась общенародной землей завоевателей — фольклендом. Верховным ее распорядителем являлся король, который наделял землей родовую знать и дружинников. Территории отдельных общин считались частью фолькленда. Пашни распределялись в наследственное пользование между свободными семейными коллективами.
Земля соседской общины состояла из многих разбросанных участков, чересполосно лежавших в соответствии с принятой здесь системой полей — в двух (реже в трех) полях. Совокупность таких участков, полученных керлом (с его большой или малой семьей) в каждом поле, и составляла его неотчуждаемый надел. Обычно он равнялся гайде — в среднем около 50 гектаров (участок, который можно было обработать упряжкой с восемью волами). Однако эрлы имели поместья в 40 гайд, гезиты — по 3-20 гайд. Королевские приближенные получали иногда сотни гайд — целые районы. Угодья находились в совместном пользовании общинников; осуществлялся выпас скота по пару (система «открытых полей») и принудительный севооборот. Владение керла не могло отчуждаться без согласия общины и ближайших родичей — членов большой семьи.
По мере развития индивидуальной семьи и крупного землевладения первоначальное равенство керлов нарушилось. Часть их стала попадать в поземельную и личную зависимость. Королевская власть усиленно способствовала росту крупного землевладения. Уже в VII—VIII вв. английские короли стали раздавать отдельные территории своим служилые людям и церкви по особым грамотам (бок) на срок, в пожизненное, реже в наследственное управление (под их судебную власть) и в «кормление» (получение части королевских поборов и штрафов). Держатели такой земли (бокленда) назывались глафордами (позднее лордами), что значит сеньор, господин. Несущие воинскую и другую службу королю люди, церковнослужители и церковные учреждения — держатели боклендов стали освобождаться от налогов. Сначала бокленд был не их земельной собственностью, а как бы иммунитетным округом. Но, располагая в нем широкими судебными и фискальными правами, глафорд постепенно ставил керлов, особенно обедневших, в поземельную зависимость. Им давалась в пользование земля — за несение барщины и оброков. Раздача боклендов стала в Англии одним из главных путей складывания крупного феодального землевладения. Но крепкая община тормозила разложение свободного крестьянства и процесс феодализации. По существу в Британии до IX в. не сложились ни аллод, ни прекарий. Государственная эксплуатация преобладала до X в.
В еще большей мере эти процессы были замедлены на Скандинавском полуострове. Природные условия европейского Севера, неблагоприятные для развития земледелия, способствовали долгому сохранению там северогерманской традиции изолированных однодворных или хуторских поселений, находившихся во владении большой семьи, обладавшей также рабами. Первоначально объединение нескольких больших семей — патронимия и представляло собою, видимо, у северных скандинавов род — этт. Такие роды, вероятно, населяли «большие» или «длинные» дома, которые покрывали Скандинавию в первые века н.э. и сохранялись в Швеции до VI., а в Норвегии до VII в. Деревни в Северной Европе возникли не позднее I тысячелетия, но сохраняли разбросанность и малые размеры — от 3 до 8 дворов.