В особенностях исторического развития Чехии следует искать ответ на вопрос, почему столь распространенный в Европе позднего XIV века лозунг «реформы церкви» в XV в. получил наиболее живой отзвук именно в этой стране.
На чешской почве с таким лозунгом выступила группа магистров Пражского университета во главе с Яном Гусом — люди, непосредственно связанные с чешским бюргерством и отражавшие прежде всего его интересы. Их программа реформ представляла собой адаптацию к чешским условиям проектов английского реформатора Джона Уиклифа, в том числе такую их существенную часть, как требование секуляризации церковных земель, представление о церкви как общине всех верующих, включая и светских людей, которые и должны своими активными действиями вернуть духовенство к желательному идеалу евангельской бедности. Их выступления были окрашены и антинемецкими настроениями: они требовали покончить с немецким засильем в Пражском университете, широкого использования чешского языка в богослужении и проповедях.
Помимо бюргерства, все эти лозунги привлекли к себе сочувственное внимание ряда других общественных групп. Крупных магнатов, стремившихся стать полными хозяевами в стране, привлекала перспектива создания такой церковной организации, которая находилась бы под их полным контролем, а союз между королевской властью и церковью оказался бы разорванным. Немаловажными были и открывавшиеся возможности присвоения церковных имуществ. Мелкое рыцарство, городскую бедноту, крестьян привлекала к себе сама общая идея реформы несправедливых порядков, ее антикатолическая направленность, а также положение сторонников Гуса о том, что авторитет «божьего закона» (понимаемого как необходимость благочестивой жизни) обязателен для всех членов общества и нижестоящие могут наказывать вышестоящих, если те отступят от его предписаний. Так, значительная часть чешского общества, поддержав лозунг реформы, оказалась в конфликте сначала с местными церковными учреждениями, а затем (после сожжения Яна Гуса на церковном соборе в Констанце в 1415 г.) и с католической церковью как общеевропейской духовной организацией, и с поддерживавшими эту огранизацию против последователей Гуса — гуситов — германским императором и господствующим классом феодальной Европы.
Движение, в котором временно объединились столь разные социальные силы, недолго сохраняло единство. Довольно быстро достигнув своих целей, гуситские магнаты стали склоняться к поискам компромисса как с претендовавшим на чешский трон германским императором Сигизмундом Люксембургским, так и с католической церковью. Боязнь оказаться в положении «еретиков», которым угрожает «крестовый поход» императора во главе всей Европы, сыграла здесь роль, но не главную. В «крестоносцах» и Сигизмунде гуситские паны чем дальше, тем больше усматривали возможных союзников в борьбе с развернувшимся в стране мощным народным движением. Соглашение не состоялось главным образом потому, что инициаторы «крестового похода» упорно настаивали на полной реставрации прежних порядков.
Народное движение, начавшееся в 1417—1418 гг. «паломничествами в горы», объединяло в своих рядах крестьян, горожан, представителей мелкого служилого рыцарства, низшего духовенства, университетской интеллигенции. От требований «реформы церкви» значительная часть его участников переходила к требованиям более радикальным. Выдвинувшиеся из среды низшего духовенства проповедники отвергали большую часть церковных обрядов и статус духовенства, установленный католической церковью. Они возвещали приход «царства божия на земле», в котором не будет социального неравенства и власти вообще. Некоторые намеки источников позволяют предполагать, что в захваченных или основанных участниками движения поселениях первоначально существовала стихийная общность имуществ. Однако даже в период наивысшего подъема движения далеко не все его участники заходили в своих представлениях и ожиданиях так далеко. Характерно в этом плане, что в острых спорах о будущем государственном устройстве страны все же возобладало мнение, что Чехия должна по-прежнему оставаться монархией, а не республикой, как предлагали наиболее радикальные представители гусизма. В литературе они получили название «таборитов» — от наименования одного из главных центров движения — города Табора в Южной Чехии, основанного в начале движения наиболее радикальными его участниками.