Народные войны открыли новый этап в истории унии: тенденции единения теперь противостояла примерно равносильная тенденция разъединения. После недолгого правления нового общего короля — князя Баварского Кристофера I (1438, в Швеции 1441—1448) шведы избрали своим королем Карла Кнутссона (Бунде), который претендовал и на норвежскую корону. Датчане же пригласили на свой престол князя Ольденбургского, ставшего их королем Кристианом I, а также королем Норвегии — после того как последняя была вынуждена согласиться на провозглашение «вечной» датско-норвежской унии (1450). Вскоре между Данией и Швецией, поддержанной Ганзой, началась серия войн (1452). Изыскивая средства для войны, король Карл прибегал к экстраординарным поборам, повышая импортные пошлины, и даже попытался снова провести земельную редукцию (возвращение в казну ранее розданных земель). Это вызвало мятежи знати, которую поддерживали бюргеры Стокгольма, общины Бергслагена и Упланда. Трижды Карл Кнутссон изгонялся из страны. Летом 1457 г. корону Швеции получил было Кристиан I, что означало востановление унии.
Однако внимание Кристиана I было отвлечено на борьбу за объединенный лен Шлезвиг-Гольштейн, где в это время пресеклась правящая голштинская династия. В результате долгой борьбы Дания потеряла сюзеренитет над Голштинией, которая стала леном германского императора, Шлезвиг, хотя формально остался леном датской короны, находился под влиянием империи. Нуждаясь в средствах для своей шлезвиг-голштинской политики, Кристиан I обложил единой податью крестьян-бондов, держателей-ландбу и бюргеров. Шведы восстали и зимой 1464 г, разбили войско короля. Уния снова распалась.
В 1471 г, регентом Швеции стал племянник незадачливого Карла Кнутссона Стен Стуре (Старший), ставленник шведской знати. Так было положено начало правлению дома Стуре (1471—1520) — активного борца за расторжение унии.
За политической борьбой внутри унии скрывались большие экономические и социальные сдвиги. В XV в. отчетливо выявилось, что аграрный кризис был одним из проявлений той хозяйственной перестройки — под воздействием товарно-денежных отношений, которая знаменовала переход феодальной организации на новую ступень. Тесно связанные с балтийским рынком, Дания и Швеция с этого времени вступили в полосу процветания. Норвегия отставала, но перестройка происходила и там.
В целом по региону численность населения к концу XV в. превысила уровень середины XIV в. Оживился процесс внутренней колонизации, особенно Далекарлии, шведского и норвежского Севера, финских земель. Увеличилась в регионе роль животноводства, продукция которого имела емкий сбыт в балтийской торговле. Одновременно сохранялась нехватка рабочих рук. Оба эти обстоятельства вели к распаду домениально-вотчинной организации и распространению надельной крупной земельной собственности, которая стала преобладать со второй половины XIV в.
Феодальные господа раздавали всю свою землю (или большую ее часть) в держания за смешанный оброк. Но если владения многих мелких и средних дворян значительно пострадали от кризиса, то могущественные господа путем покупок, захватов, ростовщических операций значительно укрупнили свои владения. Увеличилось также церковное землевладение. В Норвегии церковь уже в XIV в. завладела 3/4 земли вокруг Осло. Священнослужители и церковные учреждения в Швеции обладали более чем 1/5 освоенных земель.
Еще более усилилась имущественная дифференциация в среде крестьян. Прежде всего резко сократился слой бондов. В Норвегии число крестьянских усадеб-гордов упало с 55 тыс. до 30—35 тыс.; в Дании крестьяне занимали 14 тыс. гордов из 80 тыс; только в Швеции скатте-бонды еще владели более чем половиной гордов. Государство в интересах фиска по-прежнему стремилось поддержать среднее крестьянство, затормозить дифференциацию в его среде. Бондам запрещалось приобретать землю вне своего постоянного местожительства и в объеме, превышавшем тот, который они могут обработать силами семьи. Запрещались разделы полнотяглых дворов и продажа их не родственникам. Такой политике, однако, объективно противостояла мобилизация земли, связанная с развитием рынка и семейных отношений, отчуждением земли в пользу дворян и церкви, самого государства, принимавшего одновременно меры по укреплению собственности на землю, усилению налогов. В результате в XV в. уплата полного тягла стала многим бондам не под силу, и государство ввело систему так называемых ёрдов (gard). Это коллектив, который платил сообща некий постоянный, или экстраординарный, налог. Первоначально он состоял из четырех бондов (два богатых и два бедных), с 1437 г. создавались ёрды уже из шести скаттебондов.