В этой сословно-представительной системе могло отсутствовать жесткое соподчинение звеньев. Во Франции, например, оно реализовалось только на уровне провинциальных штатов, соподчиненых с местными, тогда как Генеральные Штаты Нидерландов объединяли депутатов, избранных провинциальными штатами, государственные собрания центральноевропейских стран — выборных местных собраний знати. В Германии ландтаги и рейхстаги вообще не были соподчинены. Общегосударственное сословное собрание во Франции как бы накладывалось сверху на всю систему представительных учреждений и формально не было подотчетно провинциальным собраниям. Эта система давала возможность королевской власти гибко использовать все ее звенья, то разделяя, то объединяя их.
Характерная для организационного становления сословно-представительного института растянутость во времени, которой не избежал даже английский парламент, могла сознательно закрепляться центральной властью. Последняя получала возможность менять формы созыва (собирать сословия вместе или по отдельности, в масштабах государства, или по провинциям), прибегать к нему только в случае острой необходимости, не быть подотчетным представительному органу и т.д. Однако организационную неоформленность использовали не только центральная исполнительная власть, но и сословия феодалов в борьбе с ней.
Сословно-представительные учреждения в зависимости от своих организационных особенностей и расстановки социальных сил в стране в большей или меньшей мере ограничивали королевскую власть. Эти ограничительные функции нашли отражение в практике «императивного мандата» депутатов, который связывал их поведение жесткой инструкцией уполномочивших их лиц. Выступая лишь как простой передатчик воли избирателей, депутат сохранял известную автономию по отношению к исполнительной власти.
Современники для обоснования необходимости совета государя с сословиями использовали принцип феодального частного права о необходимости индивидуального согласия вассалов короля на экстраординарный побор. Легисты, пытавшиеся идеологически обосновать режим сословной монархии, пользовались максимой — «что касается всех, должно быть одобрено всеми», которая создавала иллюзию народовластия в представительных органах. Иллюзию легко развеивает анализ их состава. Основную часть сословно-представительного органа всегда составляли светские и духовные феодалы. Среди них выделялась группа постоянно приглашаемых крупных феодалов, корни которой восходили к королевской курии. Присутствие крупных феодалов (каждый из них являлся политической главой более мелких групп дворян) определялось в первую очередь вассальными отношениями с королем. Рудимент королевской курии в составе сословно-представительного органа мог обрести более или менее выраженные очертания (палата лордов в английском парламенте, Боярская дума в Земских соборах России, преимущественное представительство крупных феодалов во французских Генеральных Штатах вплоть до второй половины XV в.).