Последний тип внутригородских конфликтов — между предпролетариатом (и плебейскими массами) и зарождающейся буржуазией — до XVI в. в наиболее чистом виде имел место только в городах Северной и Средней Италии, где в XIV в. уже зарождались раннекапиталистические отношения. Особенно широкого размаха эти конфликты достигли во второй половине XIV в.: восстание Чомпи (1378—1382 гг.) во Флоренции, аналогичные движения в 70-х годах XIV в. в Сиене и Перудже. Отголоски их продолжались в конце XIV и начале XV в., что подчеркивает неслучайный, закономерный характер подобных внутригородских восстаний.
В других странах — Франции, Англии, Германии — аналогичные выступления начинаются только с конца XV в. и в это время не принимают еще столь острых форм, как в Италии. Как правило, они выражаются в локальных стачках городских наемных рабочих и подмастерьев, а иногда и разоряющихся ремесленников. Они ведутся против снижения заработной платы, за ограничение рабочего дня, за право создавать союзы подмастерьев и т.д.
Как правило, более организованная и идейно осмысленная, чем крестьянские движения, а поэтому в целом более успешная социальная борьба в городах постепенно усложняет социальную структуру феодального общества и противоречивый характер его развития. Городские движения иногда придавали более организованный характер крестьянским восстаниям. Однако союзы такого рода обычно оказывались очень непрочными не только из-за склонности широких масс крестьянства к компромиссам, но и в силу местного сепаратизма городов, социальной разобщенности городского населения, а также в силу того, что в Центральной и Восточной Европе, на Западе многие и притом наиболее крупные и влиятельные города сами эксплуатировали крестьян городской округи.
Глава III
МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ЕВРОПЕ В V—XV вв.
Эпоха становления феодализма ознаменовалась складыванием лишь эмбриональных форм международных отношений. Они отличались на первых порах зыбкостью и неустойчивостью, поскольку сама раннефеодальная государственность, в рамках которой реализовывались эти отношения в V — середине XI в., была весьма рыхлой. И варварские королевства, и складывавшиеся позднее раннефеодальные государства представляли собой зачастую конгломерат разнокалиберных сеньориальных владений, лишь номинально связанных с теми или иными центрами власти. Даже более или менее обширные государственные образования, носившие громкие названия «империй» (империя франков — 800 г., новая Римская империя, созданная Оттоном I в 962 г., Великоморавская держава, Киевская Русь), реально являли собою скорее подобие государственного единства, наложенного на лоскутную, разорванную ткань княжеств, графств и герцогств.
Господство натуральной экономики в раннее средневековье означало отсутствие в этот период сколько-нибудь солидной материальной базы для утверждения хотя бы относительно стабильной системы международных (межгосударственных) отношений.
К тому же будни европейцев протекали тогда в обстановке непрестанных войн. Их глубинные предпосылки коренились в социальной природе политической организации общества, выраставшей на «дружинном», а затем вассально-ленном фундаменте. Эти государства и рождавшийся класс феодалов нуждались в новых и новых земельных приобретениях. Вспыхивавшие там и здесь войны были обязаны своим происхождением также асинхронности процесса классообразования у различных племен и народов и связанного с ним возникновения и распространения массовых миграционных потоков, периодически обрушивавшихся на те либо иные территории.
В IV—VI вв. политические комбинации, в которые вступали правители германских варварских королевств, были чрезвычайно разнообразны. Мусульманские государства, образовавшиеся на юго-западной оконечности Европы в VIII в., со временем внесли в межгосударственные контакты этой части континента дополнительные, а именно религиозные мотивы, придавшие войнам за Пиренеями особую ожесточенность. Этому способствовала церковь, постепенно вырабатывавшая доктрину «священной войны» с «неверными».
В IX — середине X в. источником многих конфликтов в Центральной Европе стали набеги венгров и особенно экспансия скандинавов (норманнов). В итоге перманентная конфликтная ситуация в Европе превратилась в «органичный» феномен повседневной действительности. Отсюда, собственно, и вырисовывалась пестрая, многокрасочная, с преобладанием кровавых тонов панорама всей международной жизни раннесредневековой Европы.