Ее специфической чертой, довольно отчетливо проступавшей уже в ту пору, являлось, кроме того, влияние церкви и религии на сферу международной политики. Церковь стала неотъемлемым компонентом международных отношений. Ее всевозраставшее в них участие с VI в. нередко придавало, казалось бы, чисто политическим аспектам международных событий, дипломатическим процедурам и просто военным действиям идеологизированные тона, пронизывало их духом конфессиональной нетерпимости — и не только в случаях войн христиан с «агарянами». Подчас и крупные внутриевропейские «мирные» коллизии, всевозможные политические столкновения между различными феодальными группировками, светскими и церковными, выливались в форму вражды по-разному истолкованных доктринально-теологических принципов. Типичным примером тому служит пресловутое «разделение церквей» — католической и православной.
В ходе гигантских перемещений человеческих масс с Востока на Запад в IV—VI вв. на территории бывшей Западной Римской империи появлялись и погибали многочисленные варварские королевства. Формирование и развитие всех этих политических образований происходило под непрерывный аккомпанемент войн между ними. Вместе с тем варварам приходилось считаться так или иначе с Византийской империей — самым могущественным и стабильным государством Европы того времени.
Правящие круги Византии неизменно стремились (особенно в пору подъема империи в VI в.), сочетая военный нажим с дипломатической изворотливостью, воскресить и, по возможности, претворить в реальность традиционную идею единства Римской империи. Поэтому отношения Византии с варварскими государствами превратились в V—VII вв. в одну из стержневых линий международной жизни.
Византийской империи приходилось вырабатывать разнообразные приемы и формы контактов с варварскими королевствами, признавая, хотя бы частично, приобретения одних, откупаясь золотом от других. Зачастую хитроумная византийская дипломатия сталкивала друг с другом те или иные варварские королевства и, применяя на практике старинный принцип «разделяй и властвуй», добивалась того, что империи удавалось удерживать основную часть территории, даже раздвигать ее границы, возвращая под свой скипетр ранее утраченные земли. Больших успехов достиг в этом отношении Юстиниан I (527—565), вернувший в лоно империи Северную Африку, Италию и часть Испании. Против гуннов этот василевс поднимал аваров, против болгар — гуннов, против вандалов — остготов, которых в свою очередь одолел при поддержке франков.
Способом урегулирования отношений с варварами в Византии было предоставление их правителям и высших римских должностей, титулов, знаков отличия (диадема, мантия, жезл) и права управлять фактически занятой ими территорией от лица империи. Государи варварских королевств большой частью охотно принимали подобные «пожалования». В дипломатической сфере варвары в своих отношениях с Византией или друг с другом зачастую тоже обращались к заимствованным у империи же античным традициям, хотя одновременно вырабатывали и новые формы международных связей. При заключении договоров гарантией их прочности служили у них обычно клятвы, иногда — обмен знатными заложниками.
Новым в дипломатической практике сделались личные встречи королей германских государств в целях улаживания наиболее значительных политических проблем международного порядка. В этом плане выделяется свидание 843 г. в Вердене сыновей Людовика Благочестивого: итогом было подписание договора, определившего контуры европейских государств, на базе которых впоследствии сложились королевства Франция, Германия, Италия, герцогство Бургундия.
В эпоху раннего средневековья зарождается и «брачная дипломатия»: союзные отношения между варварскими государствами сплошь и рядом скреплялись брачными узами между членами правящих домов. Иногда, в виде вынужденных уступок, на такие браки шли даже византийские императоры (Юстиниан II и Константин V были женаты на хазарских княжнах).
Эффективным орудием византийской дипломатии стало миссионерство. Формально миссионеры направлялись в те или иные земли с целью распространения там христианства, по существу — также ради политического проникновения и утверждения власти империи над близкими и далекими народами. Византийских миссионеров посылали, например, в X в. в славянские области. Распространение христианства на Руси с конца X в. явилось в этом смысле международно-политическим триумфом для Византии. Духовенство, поставлявшееся из Константинополя в христианизованные страны, выступало проводником политики Византийской империи.