Антиохийская школа, отличавшаяся догматическим подходом к истолкованию Священного писания и крайне негативным отношением к античной географии (Диодор Тарсский, Феодор Мопсуэтийский, Иоанн Златоуст, Ефрем Сирин), утверждала, что Земля — плоский круг или четырехугольник, над которым распростерто куполообразное твердое небо; существуют два неба, между которыми заключены небесные воды; единый океан окружает сушу со всех сторон. Эти идеи нашли обобщенное выражение в «Гексамероне» Севериана из Габалы и в «Христианской топографии» Козьмы Индикоплова (VI в.). Принципы антиохийцев завоевали господствующее положение в средневековой географии и сыграли в ее развитии крайне реакционную роль, ибо заменили созданную античными учеными модель мироздания фантастической картиной, не имеющей ничего общего с наукой.
Другое направление в развитии географической мысли той эпохи — каппадокийско-александрийское (Василий Великий и Григорий Нисский, ритор Иоанн Филопон, поэт Георгий Писида). Для его сторонников характерно активное использование идей античных философов и географов: они признавали шарообразность земли, сферичность небес, окружающих Землю со всех сторон, не следовали рабски за библейскими построениями.
Античные традиции еще преобладали и в светской историографии ранней Византии, отразившей идейную и социально-политическую борьбу того времени. Ранняя Византия оставила потомкам труды целой плеяды прославленных светских историков: Аммиана Марцеллина, Евнапия, Олимпиодора, Зосима, Приска Панийского, Прокопия Кесарийского, Агафия Миринейского, Менандра Протиктора и Феофилакта Симокатты. Среди них талантом, силой ума, ярким темпераментом и широтой взглядов бесспорно возвышаются двое — Аммиан Марцеллин и Прокопий.
Аммиан Марцеллин (IV в.) — последний римский и первый ранневизантийский историк, грек-язычник, воспевавший историю Римской империи. Самобытный, весьма одаренный художник, создавший галерею живых и выразительных портретов исторических деятелей, поклонник идеалов Древнего Рима, он всей душой ненавидит и разоблачает тиранию современных ему императоров.
Прокопий (VI в.) в своих произведениях «История войн Юстиниана с персами, вандалами и готами», «Трактат о постройках» рисует историческое полотно грандиозных масштабов, описывает события, происходившие в Северной Африке и Италии, Испании и на Балканах, в Иране и отдаленных странах Юго-Восточной Азии, восхваляет политику Юстиниана. Прокопий, стоявший на высокой ступени общественной лестницы, мыслил масштабами политического деятеля. Плодом глубоких раздумий, борения политических и личных страстей явилась «Тайная история» Прокопия. Написанная в глубокой тайне, она с предельной откровенностью обнажает все пороки империи и ее правителей, скрытые в официальных трудах того же автора. Юстиниан предстает здесь как злодей на троне, неумолимый тиран, разрушитель империи. Резко критическое отношение к живой современности и несколько рассудочное восхваление канонизированного прошлого, уже угасшего величия Рима, характерные для сенаторской аристократии старого Рима и ранней Византии, — вот идеи, которые роднят Аммиана Марцеллина и Прокопия.
Еще один из плеяды выдающихся светских историков ранней Византии, Феофилакт Симокатта (VII в.), хотя и сохранил многие родственные Прокопию черты, приемы и методы, отражает уже эволюцию ранневизантийской историографии от античности к средневековью, и прежде всего усиление влияния христианства. Младший современник Прокопия, утонченный эрудит, историк и поэт Агафий Миринейский (VI в.) был идеологом византийской интеллигенции — духовной элиты Константинополя. Как Прокопий, так и Агафий по своим философским взглядам, характеру и манере повествования, литературному стилю во многом являются продолжателями античной историографии.
В произведениях ранневизантийских историков светского направления как бы слились элементы античной и новой, нарождающейся средневековой культуры. Новым в них является проникновение в миросозерцание авторов христианского вероучения, отчасти христианской этики, изменение отношения к варварским народам, которое становится все более примирительным. Этим произведениям свойственны и напряженные поиски разрешения философских вопросов о соотношении божества, человека и природы, о месте человеческой личности в истории и вселенной.